Прочитайте фразы: а); Народные приметы не знают границ и расстояний; б)? Литература — народные приметы не знают границ и расстояний

27.06.2020

Фамилию учителя можно и забыть, важно чтоб осталось слово «учитель»Какие основания были у писателя чтобы прийти к таким выводам?

Прочитайте фразы : а)»Народные приметы не знают границ и расстояний»б)»?

Литература | 5 — 9 классы

Прочитайте фразы : а)»Народные приметы не знают границ и расстояний»б)».

Фамилию учителя можно и забыть, важно, чтоб осталось слово «учитель»Какие основания были у писателя , чтобы прийти к таким выводам.

Во втором предложении можно вставить смово КАЖДЫй.

Если я правильно поняла то наду было просто вставить слово?

Фамилия писателя начинающихся на букву к, с?

Фамилия писателя начинающихся на букву к, с.

Фамилия писателя на букву о?

Фамилия писателя на букву о.

На основании прочитанного сделай вывод и напиши о человеческих качествах писателя?

На основании прочитанного сделай вывод и напиши о человеческих качествах писателя.

Рассказа «Глоток молока».

Фамилии писателей на букву Х?

Фамилии писателей на букву Х.

Помогите написать сочинение про писателя которого хорошо знают дети?

Помогите написать сочинение про писателя которого хорошо знают дети.

Какой основной вывод вы можете сделать на основании прочитанного?

Какой основной вывод вы можете сделать на основании прочитанного?

Продолжите фразу : «Книга И.

С. Тургенева»Записки охотника» — это.

Прочитайте фразы : а)»Народные приметыПрочитайте фразы : а)»Народные приметы не знают границ и расстояний» ; б)»?

Прочитайте фразы : а)»Народные приметыПрочитайте фразы : а)»Народные приметы не знают границ и расстояний» ; б)».

Фамилию учителя можно и забыть, важно чтоб осталось слово «учитель»Какие основания были у писателя чтобы прийти к таким выводам?

Напишите, фамилии зарубежных писателей?

Напишите, фамилии зарубежных писателей.

Какие приметы важны для нашего края?

Какие приметы важны для нашего края.

Писатель с двумя фамилиями?

Писатель с двумя фамилиями.

На этой странице находится ответ на вопрос Прочитайте фразы : а)»Народные приметы не знают границ и расстояний»б)»?, из категории Литература, соответствующий программе для 5 — 9 классов. Чтобы посмотреть другие ответы воспользуйтесь «умным поиском»: с помощью ключевых слов подберите похожие вопросы и ответы в категории Литература. Ответ, полностью соответствующий критериям вашего поиска, можно найти с помощью простого интерфейса: нажмите кнопку вверху страницы и сформулируйте вопрос иначе. Обратите внимание на варианты ответов других пользователей, которые можно не только просмотреть, но и прокомментировать.

Как я провела лето Наверное, каждый ученик так сильно ждет лето , как я . Я считаю , что лето — самая веселая и прекрасная пора. Мое лето прошло великолепно . Отдыхать с семьей это всегда очень забавно. Я ездила в разные уголки мира , но больше в..

1 Вред от синиц 2 описание 3 быстрая всегда успевающая птичка 4 с воробьем 5 синицы синицей синицами итд вообщем меняй только число и окончание.

1. они по ссорились 2. Травка(собака) 3Правда жизни. Она в любви, верности, преданности, взаимопомощи. Это «шепнул» Антипыч, это усвоила Травка, поэтому спасся Митраша (с помощью Травки), эту правду и поняли дети, Настя и Митраша, после случая на ..

Петя утром пришёл в школу когда у негоуроки закончились он спотыкаясь побежал на лестницу и споткнулся. Мораль : побежишь людей насмешишь.

ЗДОХ колобок вот только не до жил. Природа мякоть вкуснота жизнь ответ капельница вопрос.

У матери Тургенева действительно был глухой дворник. Звали его Андрей. У него была собака. Собаку приказала барыня свести с двора. ЕЕ свели. Только Андрей не ушел в деревню. А о чем думал Тургенев, мы можем только догадываться.

Ведьмаи Солнцева сестра. «Казак иведьма» Ивашко иведьма.

Герой рассказа не верил, что земля круглая, а его друг, Степка, решил это доказать. Для этого они вместе с сестрой рассказчика, Лелей, и с собакой Степки — Тузиком, отправились в кругосветное путешествие. Они взяли тяжёлый мешок, в котором былитаре..

Мне не надо долго вспоминать. Я хочу любить, и быть любимым, И хочу, чтоб не болела мама.

Молодой крузо хотел попробывать себя в мореплавании но родители настояли чтобы он стал экономистом в местном банке. Робинзон решил что лучше я стану мореплавателем чем экономиком и ушел в мореплавания но его корабль разбивается во 2 плавании и он по..

Источник: literatura.my-dict.ru

Фотография, на которой меня нет [1/2]

Скачать полное произведение

Глухой зимою, во времена тихие, сонные нашу школу взбудоражило неслыханно важное событие.

Из города на подводе приехал фотограф!

И не просто так приехал, по делу — приехал фотографировать.

И фотографировать не стариков и старух, не деревенский люд, алчущий быть увековеченным, а нас, учащихся овсянской школы.

Фотограф прибыл за полдень, и по этому случаю занятия в школе были прерваны.

Учитель и учительница — муж с женою — стали думать, где поместить фотографа на ночевку.

Сами они жили в одной половине дряхленького домишка, оставшегося от выселенцев, и был у них маленький парнишка-ревун. Бабушка моя, тайком от родителей, по слезной просьбе тетки Авдотьи, домовничавшей у наших учителей, три раза заговаривала пупок дитенку, но он все равно орал ночи напролет и, как утверждали сведущие люди, наревел пуп в луковицу величиной.

Во второй половине дома размещалась контора сплавного участка, где висел пузатый телефон, и днем в него было не докричаться, а ночью он звонил так, что труба на крыше рассыпалась, и по телефону этому можно было разговаривать. Сплавное начальство и всякий народ, спьяну или просто так забредающий в контору, кричал и выражался в трубку телефона.

Такую персону, как фотограф, неподходяще было учителям оставить у себя. Решили поместить его в заезжий дом, но вмешалась тетка Авдотья. Она отозвала учителя в куть и с напором, правда, конфузливым, взялась его убеждать:

— Им тама нельзя. Ямщиков набьется полна изба. Пить начнут, луку, капусты да картошек напрутся и ночью себя некультурно вести станут. — Тетка Авдотья посчитала все эти доводы неубедительными и прибавила: — Вшей напустют.

— Я чичас! Я мигом! — Тетка Авдотья накинула полушалок и выкатилась на улицу.

Фотограф был пристроен на ночь у десятника сплавконторы. Жил в нашем селе грамотный, деловой, всеми уважаемый человек Илья Иванович Чехов. Происходил он из ссыльных. Ссыльными были не то его дед, не то отец. Сам он давно женился на нашей деревенской молодице, был всем кумом, другом и советчиком по части подрядов на сплаве, лесозаготовках и выжиге извести. Фотографу, конечно же, в доме Чехова — самое подходящее место. Там его и разговором умным займут, и водочкой городской, если потребуется, угостят, и книжку почитать из шкафа достанут.

Вздохнул облегченно учитель. Ученики вздохнули. Село вздохнуло — все переживали.

Всем хотелось угодить фотографу, чтобы оценил он заботу о нем и снимал бы ребят как полагается, хорошо снимал.

Весь длинный зимний вечер школьники гужом ходили по селу, гадали, кто где сядет, кто во что оденется и какие будут распорядки. Решение вопроса о распорядках выходило не в нашу с Санькой пользу. Прилежные ученики сядут впереди, средние — в середине, плохие — назад — так было порешено. Ни в ту зиму, ни во все последующие мы с Санькой не удивляли мир прилежанием и поведением, нам и на середину рассчитывать было трудно. Быть нам сзади, где и не разберешь, кто заснят? Ты или не ты? Мы полезли в драку, чтоб боем доказать, что мы — люди пропащие. Но ребята прогнали нас из своей компании, даже драться с нами не связались. Тогда пошли мы с Санькой на увал и стали кататься с такого обрыва, с какого ни один разумный человек никогда не катался. Ухарски гикая, ругаясь, мчались мы не просто так, в погибель мчались, поразбивали о каменья головки санок, коленки посносили, вывалялись, начерпали полные катанки снегу.

Бабушка уж затемно сыскала нас с Санькой на увале, обоих настегала прутом. Ночью наступила расплата за отчаянный разгул — у меня заболели ноги. Они всегда ныли от , как называла бабушка болезнь, якобы доставшуюся мне по наследству от покойной мамы. Но стоило мне застудить ноги, начерпать в катанки снегу — тотчас нудь в ногах переходила в невыносимую боль.

Я долго терпел, чтобы не завыть, очень долго. Раскидал одежонку, прижал ноги, ровно бы вывернутые в суставах, к горячим кирпичам русской печи, потом растирал ладонями сухо, как лучина, хрустящие суставы, засовывал ноги в теплый рукав полушубка — ничего не помогало.

И я завыл. Сначала тихонько, по-щенячьи, затем и в полный голос.

— Так я и знала! Так я и знала! — проснулась и заворчала бабушка. — Я ли тебе, язвило бы тебя в душу и в печенки, не говорила: — повысила она голос. — Так он ведь умнее всех! Он бабушку послушат? Он добрым словам воньмет? Загибат теперь! Загибат, худа немочь! Мольчи лучше! Мольчи! — Бабушка поднялась с кровати, присела, схватившись за поясницу. Собственная боль действует на нее усмиряюще. — И меня загибат.

Она зажгла лампу, унесла ее с собой в куть и там зазвенела посудою, флакончиками, баночками, скляночками — ищет подходящее лекарство. Припугнутый ее голосом и отвлеченный ожиданиями, я впал в усталую дрему.

— Зде-е-е-ся. — по возможности жалобно откликнулся я и перестал шевелиться.

— Зде-е-еся! — передразнила бабушка и, нашарив меня в темноте, перво-наперво дала затрещину. Потом долго натирала мои ноги нашатырным спиртом. Спирт она втирала основательно, досуха, и все шумела: — Я ли тебе не говорила? Я ли тебя не упреждала? — И одной рукой натирала, а другой мне поддавала да поддавала: — Эк его умучило! Эк его крюком скрючило? Посинел, будто на леде, а не на пече сидел.

Я уж ни гугу, не огрызался, не перечил бабушке — лечит она меня.

Выдохлась, умолкла докторша, заткнула граненый длинный флакон, прислонила его к печной трубе, укутала мои ноги старой пуховой шалью, будто теплой опарой облепила, да еще сверху полушубок накинула и вытерла слезы с моего лица шипучей от спирта ладонью.

— Спи, пташка малая, Господь с тобой и анделы во изголовье.

Заодно бабушка свою поясницу и свои руки-ноги натерла вонючим спиртом, опустилась на скрипучую деревянную кровать, забормотала молитву Пресвятой Богородице, охраняющей сон, покой и благоденствие в дому. На половине молитвы она прервалась, вслушивается, как я засыпаю, и где-то уже сквозь склеивающийся слух слышно:

— И чего к робенку привязалася? Обутки у него починеты, догляд людской.

Не уснул я в ту ночь. Ни молитва бабушкина, ни нашатырный спирт, ни привычная шаль, особенно ласковая и целебная оттого, что мамина, не принесли облегчения. Я бился и кричал на весь дом. Бабушка уж не колотила меня, а перепробовавши все свои лекарства, заплакала и напустилась на деда:

— Дрыхнешь, старый одер. А тут хоть пропади!

— Да не сплю я, не сплю. Че делать-то?

— Середь ночи. Экой барин! Робенок-то! — Бабушка закрылась руками: — Да откуль напасть такая, да за что же она сиротиночку ломат, как тонку тали-и-инку. Ты долго кряхтеть будешь, толстодум? Чо ишшэш? Вчерашний день ишшэш? Вон твои рукавицы. Вон твоя шапка.

Утром бабушка унесла меня в баню — сам я идти уже не мог. Долго растирала бабушка мои ноги запаренным березовым веником, грела их над паром от каленых камней, парила сквозь тряпку всего меня, макая веник в хлебный квас, и в заключение опять же натерла нашатырным спиртом. Дома мне дали ложку противной водки, настоянной на борце, чтоб внутренность прогреть, и моченой брусники. После всего этого напоили молоком, кипяченным с маковыми головками. Больше я ни сидеть, ни стоять не в состоянии был, меня сшибло с ног, и я проспал до полудня.

Разбудился от голосов. Санька препирался или ругался с бабушкой в кути.

— Не может он, не может. Я те русским языком толкую! — говорила бабушка. — Я ему и рубашечку приготовила, и пальтишко высушила, упочинила все, худо, бедно ли, изладила. А он слег.

— Бабушка Катерина, машину, аппарат наставили. Меня учитель послал. Бабушка Катерина. — настаивал Санька.

— Не может, говорю.. Постой-ко, это ведь ты, жиган, сманил его на увал-то! — осенило бабушку. — Сманил, а теперича.

Я скатился с печки с намерением показать бабушке, что все могу, что нет для меня преград, но подломились худые ноги, будто не мои они были. Плюхнулся я возле лавки на пол. Бабушка и Санька тут как тут.

— Все равно пойду! — кричал я на бабушку. — Давай рубаху! Штаны давай! Все равно пойду!

— Да куда пойдешь-то? С печки на полати, — покачала головой бабушка и незаметно сделала рукой отмашку,чтоб Санька убирался.

— Санька, постой! Не уходи-и-и! — завопил я и попытался шагать. Бабушка поддерживала меня и уже робко, жалостливо уговаривала:

— Ну, куда пойдешь-то? Куда?

— Пойду-у-у! Давай рубаху! Шапку давай.

Вид мой поверг и Саньку в удручение. Он помялся, помялся, потоптался, потоптался и скинул с себя новую коричневую телогрейку, выданную ему дядей Левонтием по случаю фотографирования.

— Ладно! — решительно сказал Санька. — Ладно! — еще решительней повторил он. — Раз так, я тоже не пойду! Все! — И под одобрительным взглядом бабушки Катерины Петровны проследовал в середнюю. — Не последний день на свете живем! — солидно заявил Санька. И мне почудилось: не столько уж меня, сколько себя убеждал Санька. — Еще наснимаемся! Ништя-а-ак! Поедем в город и на коне, может, и на ахтомобиле заснимемся. Правда, бабушка Катерина? — закинул Санька удочку.

— Правда, Санька, правда. Я сама, не сойти мне с этого места, сама отвезу вас в город, и к Волкову, к Волкову. Знаешь Волкова-то?

Санька Волкова не знал. И я тоже не знал.

— Самолучший это в городе фотограф! Он хочь на портрет, хочь на пачпорт, хочь на коне, хочь на ероплане, хочь на чем заснимет!

— А школа? Школу он заснимет?

— Школу-то? Школу? У него машина, ну, аппарат-то не перевозной. К полу привинченный, — приуныла бабушка.

— Чего я? Чего я? Зато Волков в рамку сразу вставит.

— В ра-амку! Зачем мне твоя рамка?! Я без рамки хочу!

— Без рамки! Хочешь? Дак на! На! Отваливай! Коли свалишься с ходуль своих, домой не являйся! — Бабушка покидала в меня одежонку: рубаху, пальтишко, шапку, рукавицы, катанки — все покидала. — Ступай, ступай! Баушка худа тебе хочет! Баушка — враг тебе! Она коло него, аспида, вьюном вьется, а он, видали, какие благодарствия баушке.

Тут я заполз обратно на печку и заревел от горького бессилия. Куда я мог идти, если ноги не ходят?

В школу я не ходил больше недели. Бабушка меня лечила и баловала, давала варенья, брусницы, настряпала отварных сушек, которые я очень любил. Целыми днями сидел я на лавке, глядел на улицу, куда мне ходу пока не было, от безделья принимался плевать на стекла, и бабушка стращала меня, мол, зубы заболят. Но ничего зубам не сделалось, а вот ноги, плюй не плюй, все болят, все болят. Деревенское окно, заделанное на зиму, — своего рода произведение искусства. По окну, еще не заходя в дом, можно определить, какая здесь живет хозяйка, что у нее за характер и каков обиход в избе.

Бабушка рамы вставляла в зиму с толком и неброской красотой. В горнице меж рам валиком клала вату и на белое сверху кидала три-четыре розетки рябины с листиками — и все. Никаких излишеств. В середней же и в кути бабушка меж рам накладывала мох вперемежку с брусничником. На мох несколько березовых углей, меж углей ворохом рябину — и уже без листьев.

Бабушка объяснила причуду эту так:

— Мох сырость засасывает. Уголек обмерзнуть стеклам не дает, а рябина от угару. Тут печка, с кути чад.

Бабушка иной раз подсмеивалась надо мною, выдумывала разные штуковины, но много лет спустя, у писателя Александра Яшина, прочел о том же: рябина от угара — первое средство. Народные приметы не знают границ и расстояний.

Бабушкины окна и соседские окна изучил я буквально- досконально, по выражению предсельсовета Митрохи.

У дяди Левонтия нечего изучать. Промеж рам у них ничего не лежит, и стекла в рамах не все целы — где фанерка прибита, где тряпками заткнуто, в одной створке красным пузом выперла подушка. В доме наискосок, у тетки Авдотьи, меж рам навалено всего: и ваты, и моху, и рябины, и калины, но главное там украшение — цветочки. Они, эти бумажные цветочки, синие, красные, белые, отслужили свой век на иконах, на угловике и теперь попали украшением меж рам. И еще у тетки Авдотьи за рамами красуется одноногая кукла, безносая собака-копилка, развешаны побрякушки без ручек и конь стоит без хвоста и гривы, с расковыренными ноздрями. Все эти городские подарки привозил деткам муж Авдотьи, Терентий, который где ныне находится — она и знать не знает. Года два и даже три может не появляться Терентий. Потом его словно коробейники из мешка вытряхнут, нарядного, пьяного, с гостинцами и подарками. Пойдет тогда шумная жизнь в доме тетки Авдотьи. Сама тетка Авдотья, вся жизнью издерганная, худая, бурная, бегучая, все в ней навалом — и легкомыслие, и доброта, и бабья сварливость.

Дальше тетки Авдотьиного дома ничего не видать. Какие там окна, что в них — не знаю. Раньше не обращал внимания — некогда было, теперь вот сижу да поглядываю, да бабушкину воркотню слушаю.

Оторвал листок у мятного цветка, помял в руках — воняет цветок, будто нашатырный спирт. Бабушка листья мятного цветка в чай заваривает, пьет с вареным молоком. Еще на окне алой остался, да в горнице два фикуса. Фикусы бабушка стережет пуще глаза, но все равно прошлой зимой ударили такие морозы, что потемнели листья у фикусов, склизкие, как обмылки, сделались и опали. Однако вовсе не погибли — корень у фикуса живучий, и новые стрелки из ствола проклюнулись. Ожили фикусы. Люблю я смотреть на оживающие цветы. Все почти горшки с цветами — геранями, сережками, колючей розочкой, луковицами — находятся в подполье. Горшки или вовсе пустые, или торчат из них серые пеньки.

Но как только на калине под окном ударит синица по первой сосульке и послышится тонкий звон на улице, бабушка вынет из подполья старый чугунок с дыркою на дне и поставит его на теплое окно в кути.

Через три-четыре дня из темной нежилой земли проткнутся бледно-зеленые острые побеги — и пойдут, пойдут они торопливо вверх, на ходу накапливая в себе темную зелень, разворачиваясь в длинные листья, и однажды возникает в пазухе этих листьев круглая палка, проворно двинется та зеленая палка в рост, опережая листья, породившие ее, набухнет щепотью на конце и вдруг замрет перед тем, как сотворить чудо.

Я всегда караулил то мгновение, тот миг свершающегося таинства — расцветания, и ни разу скараулить не мог. Ночью или на рассвете, скрыто от людского урочливого глаза, зацветала луковка.

Встанешь, бывало, утром, побежишь еще сонный до ветру, а бабушкин голос остановит:

— Гляди-ко, живунчик какой у нас народился!

На окне, в старом чугунке, возле замерзшего стекла над черной землею висел и улыбался яркогубый цветок с бело мерцающей сердцевиной и как бы говорил младенчески- радостным ртом:

К красному граммофончику осторожная тянулась рука, чтоб дотронуться до цветка, чтоб поверить в недалекую теперь весну, и боязно было спугнуть среди зимы впорхнувшего к нам предвестника тепла, солнца, зеленой земли.

После того как загоралась на окне луковица, заметней прибывал день, плавились толсто обмерзшие окна, бабушка доставала из подполья остальные цветы, и они тоже возникали из тьмы, тянулись к свету, к теплу, обрызгивали окна и наш дом цветами. Луковица меж тем, указав путь весне и цветению, сворачивала граммофончики, съеживалась, роняла на окно сохлые лепестки и оставалась с одними лишь гибко падающими, подернутыми хромовым блеском ремнями стеблей, забытая всеми, снисходительно и терпеливо дожидалась весны, чтоб вновь пробудиться цветами и порадовать людей надеждами на близкое лето.

Во дворе залился Шарик.

Бабушка перестала починяться, прислушалась. В дверь постучали. А так как в деревнях нет привычки стучать и спрашивать, можно ли войти, то бабушка всполошилась, побежала в куть.

— Какой это там лешак ломится. Милости просим! Милости просим! — совсем другим, церковным голоском запела бабушка. Я понял: к нам нагрянул важный гость, поскорее спрятался на печку и с высоты увидел школьного учителя, который обметал веником катанки и прицеливался, куда бы повесить шапку. Бабушка приняла шапку, пальто, бегом умчала одежду гостя в горницу, потому как считала, что в кути учителевой одежде висеть неприлично, пригласила учителя проходить.

Я притаился на печи. Учитель прошел в середнюю, еще раз поздоровался и справился обо мне.

— Поправляется, поправляется, — ответила за меня бабушка и, конечно же, не удержалась, чтоб не поддеть меня: — На еду уж здоров, вот на работу хил покуда. Учитель улыбнулся, поискал меня глазами. Бабушка потребовала, чтоб я слезал с печки.

Боязливо и нехотя я спустился с печи, присел на припечек. Учитель сидел возле окошка на стуле, принесенном бабушкой из горницы, и приветливо смотрел на меня. Лицо учителя, хотя и малоприметное, я не забыл до сих пор. Было оно бледновато по сравнению с деревенскими, каленными ветром, грубо тесанными лицами. Прическа под — волосы зачесаны назад. А так ничего больше особенного не было, разве что немного печальные и оттого необыкновенно добрые глаза, да уши торчали, как у Саньки левонтьевского. Было ему лет двадцать пять, но он мне казался пожилым и очень солидным человеком.

— Я принес тебе фотографию, — сказал учитель и поискал глазами портфель.

Бабушка всплеснула руками, метнулась в куть — портфель остался там. И вот она, фотография — на столе.

Я смотрю. Бабушка смотрит. Учитель смотрит. Ребят и девчонок на фотографии, что семечек в подсолнухе! И лица величиной с подсолнечные семечки, но узнать всех можно. Я бегаю глазами по фотографии: вот Васька Юшков, вот Витька Касьянов, вот Колька-хохол, вот Ванька Сидоров, вот Нинка Шахматовская, ее брат Саня. В гуще ребят, в самой середке — учитель и учительница. Он в шапке и в пальто, она в полушалке. Чему-то улыбаются едва заметно учитель и учительница. Ребята чего-нибудь сморозили смешное. Им что? У них ноги не болят.

Санька из-за меня на фотографию не попал. И чего приперся? То измывается надо мной, вред мне наносит, а тут восчувствовал. Вот и не видно его на фотографии. И меня не видно. Еще и еще перебегаю с лица на лицо. Нет, не видно. Да и откуда я там возьмусь, коли на печке лежал и загибала меня .

— Ничего, ничего! — успокоил меня учитель. — Фотограф, может быть, еще приедет.

— А я что ему толкую? Я то же и толкую.

Я отвернулся, моргая на русскую печку, высунувшую толстый беленый зад в середнюю, губы мои дрожат. Что мне толковать? Зачем толковать? На этой фотографии меня нет. И не будет!

Бабушка настраивала самовар и занимала учителя разговорами.

— Как парнишечка? Грызть-то не унялася?

— Спасибо, Екатерина Петровна. Сыну лучше. Последние ночи спокойней.

— И слава Богу. И слава Богу. Они, робятишки, пока вырастут, ой сколько натерпишься с имя! Вон у меня их сколько, субчиков-то было, а ниче, выросли. И ваш вырастет.

Самовар запел в кути протяжную тонкую песню. Разговор шел о том о сем. Бабушка про мои успехи в школе не спрашивала. Учитель про них тоже не говорил, поинтересовался насчет деда.

— Сам-от? Сам уехал в город с дровами. Продаст, деньжонками разживемся. Каки наши достатки? Огородом, коровенкой да дровами живем.

— Знаете, Екатерина Петровна, какой случай вышел?

— Вчера утром обнаружил у своего порога воз дров. Сухих, швырковых. И не могу дознаться, кто их свалил.

— А чего дознаваться-то? Нечего и дознаваться. Топите — и все дела.

— Да как-то неудобно.

— Чего неудобного. Дров-то нету? Нету. Ждать, когда препообный Митроха распорядится? А и привезут сельсоветские — сырье сырьем, тоже радости мало. Бабушка, конечно, знает, кто свалил учителю дрова. И всему селу это известно. Один учитель не знает и никогда не узнает.

Уважение к нашему учителю и учительнице всеобщее, молчаливое. Учителей уважают за вежливость, за то, что они здороваются со всеми кряду, не разбирая ни бедных, ни богатых, ни ссыльных, ни самоходов. Еще уважают за то, что в любое время дня и ночи к учителю можно прийти и попросить написать нужную бумагу. Пожаловаться на кого угодно: на сельсовет, на разбойника мужа, на свекровку. Дядя Левонтий — лиходей из лиходеев, когда пьяный, всю посуду прибьет, Васене фонарь привесит, ребятишек поразгонит. А как побеседовал с ним учитель — исправился дядя Левонтий. Неизвестно, о чем говорил с ним учитель, только дядя Левонтий каждому встречному и поперечному радостно толковал:

— Ну чисто рукой дурь снял! И вежливо все, вежливо. Вы, говорит, вы. Да ежели со мной по-людски, да я что, дурак, что ли? Да я любому и каждому башку сверну, если такого человека пообидят!

Тишком, бочком просочатся деревенские бабы в избу учителя и забудут там кринку молока либо сметанки, творогу, брусники туесок. Ребеночка доглядят, полечат, если надо, учительницу необидно отругают за неумелость в обиходе с дитем. Когда на сносях была учительница, не позволяли бабы ей воду таскать. Один раз пришел учитель в школу в подшитых через край катанках. Умыкнули бабы катанки — и к сапожнику Жеребцову снесли. Шкалик поставили, чтоб с учителя, ни Боже мой, копейки не взял Жеребцов и чтоб к утру, к школе все было готово. Сапожник Жеребцов — человек пьющий, ненадежный. Жена его, Тома, спрятала шкалик и не отдавала до тех пор, пока катанки не были подшиты.

Учителя были заводилами в деревенском клубе. Играм и танцам учили, ставили смешные пьесы и не гнушались представлять в них попов и буржуев; на свадьбах бывали почетными гостями, но блюли себя и приучили несговорчивый в гулянке народ выпивкой их не неволить.

А в какой школе начали работу наши учителя!

В деревенском доме с угарными печами. Парт не было, скамеек не было, учебников, тетрадей, карандашей тоже не было. Один букварь на весь первый класс и один красный карандаш. Принесли ребята из дома табуретки, скамейки, сидели кружком, слушали учителя, затем он давал нам аккуратно заточенный красный карандаш, и мы, пристроившись на подоконнике, поочередно писали палочки. Счету учились на спичках и палочках, собственноручно выструганных из лучины.

Кстати говоря, дом, приспособленный под школу, был рублен моим прадедом, Яковом Максимовичем, и начинал я учиться в родном доме прадеда и деда Павла. Родился я, правда, не в доме, а в бане. Для этого тайного дела места в нем не нашлось. Но из бани-то меня принесли в узелке сюда, в этот дом. Как и что в нем было — не помню. Помню лишь отголоски той жизни: дым, шум, многолюдье и руки, руки, поднимающие и подбрасывающие меня к потолку. Ружье на стене, как будто к ковру прибитое. Оно внушало почтительный страх. Белая тряпка на лице деда Павла. Осколок малахитового камня, сверкающего на изломе, будто весенняя льдина. Возле зеркала фарфоровая пудреница, бритва в коробочке, папин флакон с одеколоном, мамина гребенка. Санки помню, подаренные старшим братом бабушки Марьи, которая была одних лет с моей мамой, хотя и приходилась ей свекровью. Замечательные, круто выгнутые санки с отводинами — полное подобие настоящих конских саней. На тех санках мне не разрешалось кататься из-за малости лет с горы, но мне хотелось кататься, и кто-нибудь из взрослых, чаще всего прадед или кто посвободней, садили меня в санки и волочили по полу сенок или по двору.

Папа мой отселился в зимовье, крытое занозистой, неровной дранью, отчего крыша при больших дождях протекала. Знаю по рассказам бабушки и, кажется, помню, как радовалась мама отделению от семьи свекра и обретению хозяйственной самостоятельности, пусть и в тесном, но в . Она все зимовье прибрала, перемыла, бессчетно белила и подбеливала печку. Папа грозился сделать в зимовье перегородку и вместо козырька-навеса сотворить настоящие сенки, но так и не исполнил своего намерения.

Когда выселили из дома деда Павла с семьей — не знаю, но как выселяли других, точнее, выгоняли семьи на улицу из собственных домов — помню я, помнят все старые люди.

Раскулаченных и подкулачников выкинули вон глухой осенью, стало быть, в самую подходящую для гибели пору. И будь тогдашние времена похожими на нынешние, все семьи тут же и примерли бы. Но родство и землячество тогда большой силой были, родственники дальние, близкие, соседи, кумовья и сватовья, страшась угроз и наветов, все же подобрали детей, в первую голову грудных, затем из бань, стаек, амбаров и чердаков собрали матерей, беременных женщин, стариков, больных людей, за ними и всех остальных разобрали по домам.

Днем обретались по тем же баням и пристройкам, на ночь проникали в избы, спали на разбросанных попонах, на половиках, под шубами, старыми одеялишками и на всякой бросовой рямнине. Спали вповалку, не раздеваясь, все время готовые на вызов и выселение.

Прошел месяц, другой. Пришла глухая зима, , радуясь классовой победе, гуляли, веселились и как будто забыли об обездоленных людях. Тем надо было жить, мыться, рожать, лечиться, кормиться. Они прилепились к пригревшим их семьям либо прорубили окна в стайках, утеплили и отремонтировали давно заброшенные зимовья иль времянки, срубленные для летней кухни.

Картошка, овощь, соленая капуста, огурцы, бочки с грибами оставались в подвалах покинутых подворий. Их нещадно и безнаказанно зорили лихие людишки, шпана разная, не ценящая чужого добра и труда, оставляя открытыми крышки погребов и подвалов. Выселенные женщины, ночной порой ходившие в погреба, причитали о погибшем добре, молили Бога о спасении одних и наказании других. Но в те годы Бог был занят чем-то другим, более важным, и от русской деревни отвернулся. Часть кулацких пустующих домов — нижний конец села весь почти пустовал, тогда как верхний жил справнее, но верховские активистов — шел шепот по деревне, а я думаю, что активистам-ликвидаторам просто ловчее было зорить тех, кто поближе, чтоб далеко не ходить, верхний конец села держать . Словом, живучий элемент начал занимать свои пустующие избы или жилье пролетарьев и активистов, переселившихся и покинутые дома, занимали и быстро приводили их в божеский вид. Крытые как попало и чем попало низовские окраинные избушки преобразились, ожили, засверкали чистыми окнами.

Многие дома в нашем селе строены на две половины, и не всегда во второй половине жили родственники, случалось, просто союзники по паю. Неделю, месяц, другой они могли еще терпеть многолюдство, теснотищу, но потом начинались раздоры, чаще всего возле печи, меж бабами-стряпухами. Случалось, семья выселенцев снова оказывалась на улице, искала приюту. Однако большинство семейств все же ужились между собой. Бабы посылали парнишек в свои заброшенные дома за припрятанным скарбом, за овощью в подвал. Сами хозяйки иной раз проникали домой. За столом сидели, спали на кровати, на давно не беленной печи, управлялись по дому, крушили мебелишку новожители.

, — остановившись возле порога, еле слышно произносила бывшая хозяйка дома. Чаще всего ей не отвечали, кто от занятости и хамства, кто от презрения и классовой ненависти.

У Болтухиных, сменивших и загадивших уже несколько домов, насмехались, ерничали: — — — Баба вызволяла инвентарь, норовя, помимо названного, прихватить и еще чего-нибудь: половичишки, одежонку какую-никакую, припрятанный в ей лишь известном месте кусок полотна или холста.

Заселившие дом новожители, прежде всего бабы, стыдясь вторжения в чужой угол, опустив долу очи, пережидали, когда уйдет . Болтухины же следили за , за недавними своими собутыльниками, подругами и благодетелями — не вынесет ли откудова золотишко , не потянут ли из захоронки ценную вещь: шубу, валенки, платок. Как уличат пойманного злоумышленника, сразу в крик: — —

Попускались добром горемыки. — говорили. Катька Болтухина металась по селу, меняла отнятую вещь на выпивку, никого не боясь, ничего не стесняясь. Случалось, тут же предлагала отнятое самой хозяйке. Бабушка моя, Катерина Петровна, все деньжонки, скопленные на черный день, убухала, не одну вещь у Болтухиных и вернула в описанные семьи.

К весне в пустующих избах были перебиты окна, сорваны двери, истрепаны половики, сожжена мебель. За зиму часть села выгорела. Молодняк иногда протапливал печи в домнинской или какой другой просторной избе и устраивал там вечерки. Не глядя на классовые расслоения, парни щупали по углам девок. Ребятишки как играли, так и продолжали играть вместе. Плотники, бондари, столяры и сапожники из раскулаченных потихоньку прилаживались к делу, смекали заработать на кусок хлеба. Но и работали, и жили в своих, чужих ли домах, пугливо озираясь, ничего капитально не ремонтируя, прочно, надолго не налаживая, жили, как в ночевальной заезжей избе. Этим семьям предстояло вторичное выселение, еще более тягостное, при котором произошла единственная за время раскулачивания трагедия в нашем селе.

Немой Кирила, когда первый раз Платоновских выбрасывали на улицу, был на заимке, и ему как-то сумели втолковать после, что изгнание из избы произошло вынужденное, временное. Однако Кирила насторожился и, живя скрытником на заимке со спрятанным конем, не угнанным со двора в колхоз по причине дутого брюха и хромой ноги, нет-нет и наведывался в деревню верхом.

Кто-то из колхозников или мимоезжих людей и сказал на заимке Кириле, что дома у них неладно, что снова Платоновских выселяют. Кирила примчался к распахнутым воротам в тот момент, когда уже вся семья стояла покорно во дворе, окружив выкинутое барахлишко. Любопытные толпились в проулке, наблюдая, как самое Платошиху нездешние люди с наганами пытаются тащить из избы. Платошиха хваталась за двери, за косяки, кричала зарезанно. Вроде уж совсем ее вытащат, но только отпустят, она сорванными, кровящими ногтями вновь находит, за что уцепиться.

Хозяин, чернявый по природе, от горя сделавшийся совсем черным, увещевал жену:

Ребятишки, их много было во дворе Платоновских, уже и тележку, давно приготовленную, загрузили, вещи, кои дозволено было взять, сложили, в оглобли тележки впряглись. — умоляли они Платошиху, утираясь рукавами.

/ Полные произведения / Астафьев В.П. / Фотография, на которой меня нет

Смотрите также по произведению «Фотография, на которой меня нет»:

Источник: www.litra.ru

Приметы для беременных : народная мудрость беременным

Издавна в России существуют различные поверья, обычаи и приметы, в отношении беременности и беременных женщин . В наше время влияние примет нисколько не уменьшилось, я бы даже сказала, что усилилось. Практически никто не покупает одежду для будущего ребенка заранее.
Но наряду с действующими приметами, существуют еще и суеверия, которые никакого значения не несут. Я постараюсь несколько приоткрыть тайны народной мудрости, а вы постарайтесь использовать эти знание во благо себе и вашему будущему малышу.

Никак нельзя назвать приметой утверждение, что беременной нельзя фотографироваться. Это просто суеверие. Объясняется оно следующим: нельзя запечатлеть ребенка до его рождения, иначе его развитие остановится…. Но с такой стороны, нам вообще всем фотографироваться нельзя – мы на протяжении всей жизни развиваемся…

« Беременной до родов нельзя посещать парикмахерскую, так или иначе стричь свои волосы ». Это примета, говорю определенно . В волосах, согласно многим религиозным течениям, сокрыта жизненная сила человека. Обрезаешь волосы – укорачиваешь жизненную силу. Это действующая примета, к ней стоит прислушаться.

» До шести недель ребенка нельзя показывать посторонним — не то сглазят » — кроме реальной опасности сглаза, это связано еще и с подзабытым обрядом сорокового дня или воцерковления, ибо шесть недель — это сорок два дня.

« Беременным нельзя смотреть на людей с проявлениями уродств ». По-моему мнению, это тоже примета . В жизни всегда нужно стремиться к гармонии и красоте. Тем, более когда ты беременна. Негативные эмоции не пойдут на пользу развевающемуся плоду. Стресс матери передастся ему. Эта примета, считаю, научно доказана, поэтому старайтесь видеть вокруг только красивое и гармоничное.

« Беременная не должна переступать через картофель, иначе будет выкидыш ». Это примета, хотя в ней может быть какая-то примесь суеверия . Но если рассматривать землю как мать, которая родила плод (картофель) а ты не отнеслась к ее рожденному с уважением, тебе может так же и воздаться. Все-таки, думаю, это примета. Что самое главное – достаточно сложно женщине, живущей в городе увидеть картофель на земле… А тем более – переступить через него.

» До тех пор, пока ребенок не научится говорить, его нельзя кормить ни ухой, ни рыбой »
— прямая связь с тем, что рыбы не разговаривают, следовательно, и ребенок может остаться немым. Опасность рыбы для младенца заключается еще и в том, что она содержит много мелких и опасных костей.

» Нельзя стричь ребенка до года — вырастет бедным » — здесь использованы мистические свойства волос. К этому поверью добавлялось и другое — ногтей не стригут. Имеет смысл прислушаться, так как ногти и волосы находятся в сильной взаимосвязи с человеком.

» Нельзя детей от груди отнимать в дни памяти святых мучеников » — отнимать ребенка от груди в тот день, когда у мученика отняли жизнь, значит мистическим образом ассоциировать это в сознании со смертью, чего, естественно, не хочет ни одна мать.

» Нельзя беременной есть яйца с двумя желтками: двойня родится «. Это примета, но я бы не рассматривала ее как плохую . Если раньше рождение двойни было проблематичным с точки зрения «чем прокормить», в наше время это не составляет большой проблемы. Для многих семей рождение двойни – это великое счастье. Поэтому эта примета, притом очень счастливая. Хотите родить двойню – ищите яйца с двумя желтками. Главное – аккуратнее ешьте, в яйцах в наше время часто содержится сальмонеллез. А сальмонеллез – это уже не примета, а серьезная болезнь!

« Беременная не должна шить » — это примета . Сами представьте – шить, значит пользоваться иголкой. А иголкой можно и уколоться. А к чему беременной женщине испытывать испуг? Совсем ни к чему. Поэтому, я бы назвала это хорошей народной рекомендацией.

» В сорочке родился — счастливый «. Примета имеет в виду маточную «сорочку». Если она после родов осталась целой – это говорит о счастливой судьбе ребенка. Отсюда же просходит «в рубашке родился».

« Если при крещении воск с волосами младенца утонет – значит младенец умрет «. Эта примета задолго до современной науки, отметила способность волос собирать в себе тяжелые химические элементы. Сам воск весит значительно меньше воды, поэтому может утонуть только при наличии в волосах тяжелых элементов.

« Нельзя качать пустую колыбель ». Это примета, она действует . Если качать пустую колыбель – ребенок, как минимум, может заболеть. Это работает, а почему – я объяснять не буду, это не для всеобщего обсуждения. Просто знайте и все!

« В пятницу нельзя расчесывать волосы ». Связано это с одной старинной историей, я бы назвала это утверждение скорее поверьем, чем приметой. Но точно сказать действует это или нет – я не зная человека не могу. Это зависит от многих личностных характеристик.

« Не надо маленьких детей целовать в губы ». Это опять же не примета, а народная мудрость . Раньше, когда не было разных колгейтов и т.д.. целуя ребенка можно было его заразить. Хотя, от многих инфекций зубная паста не поможет.

« Нельзя подбрасывать ребенка после заката » — опять же народная мудрость. К чему разыгрывать дитя перед сном?

« Нельзя сушить одежду ребенка ночью во дворе ». Это в наше время совсем немыслимо, попробуй вывесить что-нибудь во дворе – днем сопрут, не то что ночью.

« Беременная не должна есть украдкой ». Я не назову это приметой, но мудрость в этом есть: есть украдкой, дополнительно к основному питанию, значит – растолстеть. А ожирение не дремлет, про это тоже не забывайте!

« О дне родов не говори заранее ». Вообще в русской культуре принято не загадывать наперед. Человек предполагает, а Бог как известно, располагает. Поэтому с этой приметой я полностью согласна.

« Беременной нельзя садиться на порог ». Порог следует понимать как границу, разделяющую мир живых и мир мертвых. А на такой границе беременной находиться не следует. Поэтому – к этой примете обязательно прислушайтесь. Да и зачем вам порог – стульев что ли не хватает?

» Отца новорожденного потчуют пересоленной кашей с перцем » — это скорее обычай или примета . Смысл обычая в том, чтобы мужчина понял, что жене было рожать «солоно и горько». Именно эти слова произносят, поднося ему ложку с кашей.

» Только ребенок сделает первые шаги — матери надо между его ступнями ножом провести » — речь идет о воображаемых путах, которые надо разрезать, чтобы они не мешали в дальнейшем.

» Если ребенок долго не начинает самостоятельно ходить, надо между его ног положить веник — и прутья потом разбросать » — суеверие , построенное на мистических свойствах веника: связанный веник — связанные невидимыми путами ноги, разбросанные прутья — свободные шаги.

» Тот, кто родился в новолуние, будет жить долго и счастливо » — логично, если учесть влияние Луны на человека. На возрастающей Луне матери легче рожать, ребенку — появляться на свет. Полнота Луны трактуется как полнота жизни, долголетие.

« Нельзя беременной переступать через полено ». А вы представьте, как это будет выглядеть – женщина на девятом месяце пытается задрать ногу и перешагнуть через полено. Глупо это. И вредно к тому же.

« Первый месяцы беременности легкие – к рождению мальчика, тяжелые – к рождению девочки ». Это скорее народные наблюдения и от них ничего не зависит. Только то, что вы будете иметь народное подтверждение результатам УЗИ. Хотя и УЗИ иногда дает сбой.

Страница 1 — 1 из 2
Начало | Пред. | 1 2 | След. | Конец

Источник: www.blackpantera.ru

Какие деревья можно и нельзя сажать возле дома по приметам

Сложно представить частный дом без деревьев на участке. Есть деревья, которые могут наладить жизнь в доме, а бывают и такие, которые ни в коем случае нельзя сажать возле жилья. Разберемся в вопросе.

Какие деревья можно сажать возле дома

народные приметы не знают границ и расстоянийРастения не только дают приятную тень летом и свежий аромат во время цветения, но и несут позитивную энергию. Посадив определенные деревья, удается сделать участок возле частного дома эстетичным и комфортным, жить в гармонии с природой, познать магию растений, быть защищенным от бед и привлекать счастье.

Вишня

народные приметы не знают границ и расстояний

Хорошая примета — посадить возле дома вишню. Этому неприхотливому растению нужен самый минимум ухода, оно красиво цветет и приятно пахнет весной. Вишня считается символом плодородия и достатка, особенно почитают дерево на Востоке, кто не слышал о знаменитой японской сакуре? Считается, это оберег, приносящий удачу.

Говорят, костер под вишней в период ее цветения увеличивает богатство. Сажают вишню там, где предполагается готовить шашлыки и другие летние блюда на костре и мангале. Это удачное решение с точки зрения привлечения материальных благ. К слову, самый вкусный шашлык получается на вишневых поленьях. Попробуйте — не пожалеете!

Можжевельник

народные приметы не знают границ и расстояний

В некоторых регионах России ветками можжевельника отмечают путь от дома, где недавно был покойник, до кладбища. Именно поэтому не все хотят сажать можжевельник возле дома.

Следовать ли приметам — решайте сами, но учтите важный момент. Можжевельник — одно из самых мощных растений, оберегающих от наведения приворота, порчи и злых сил. Если посадить это дерево возле дома, все обитатели жилища окажутся под защитой. Размещают можжевельник обязательно перед домом, а не на заднем дворе. Хвою можно время от времени сжигать внутри помещений, чтобы прогнать оттуда негативную энергию.

Шиповник

народные приметы не знают границ и расстояний

Шиповник красиво выглядит в любое время года. Кроме этого, охраняет благополучие семьи, возле дома которой растет. Это исключительно позитивно настроенное растение не принесет ничего дурного. Основные значения шиповника в магии — любовь, страсть и прочные, стабильные семейные связи.

Лиственница

народные приметы не знают границ и расстояний

Лиственница особенно привлекательно выглядит осенью.
Влияние дерева необходимо тем, кто постоянно испытывает беспричинные сомнения, страхи и беспокойство. Лиственница, посаженная возле дома, помогает справиться с депрессией, меланхолией и другими проблемами психологического характера. Позволяет смотреть на жизнь позитивно и восстановить душевные силы. Дерево очень любит солнце.

Акация

народные приметы не знают границ и расстояний

Акация положительно влияет на продолжение рода, лечит бесплодие как у мужчин, так и у женщин. Тем, кто долго не может завести ребенка, рекомендуется посадить возле дома акацию. Кроме этого, дерево снимает стресс и повышает настроение.

народные приметы не знают границ и расстояний

Многие думают, что ель – энергетический вампир, и сажать это дерево возле дома нельзя. Но это не совсем так. Ель впитывает энергию на протяжении лета, а зимой отдает. Дерево восполняет зимнюю нехватку жизненной силы, защищает семью от ссор, помогает сдерживать эмоции, убирает неприятное ощущение, что все идет не так.

Но возле дома сажать вечнозеленое растение все же не стоит, поскольку мощные корни могут дать трещину в стене, а развитая крона «задушит» тенью цветы и кустарники. Размещайте большие хвойные деревья подальше от строений.

Считается, что ель вытесняет из дома мужчин — несет вдовство и разводы, препятствует рождению мальчиков. Опасались сажать ель возле дома молодоженов, ведь это могло лишить их наследников. В регионах, где хвойные деревья распространены, в такие приметы не верят.

Калина

народные приметы не знают границ и расстояний

Калина — хороший вариант для посадки возле дома. Успокаивает нервную систему и помогает выздоравливать в случае болезней.

Является защитным деревом и символом согласия.

народные приметы не знают границ и расстояний

Клен возле дома поможет снять негативную энергию, меньше ссориться членам семьи. Приносит долголетие, любовь и материальный достаток. Жизнь людей, живущих в доме возле клена, будет спокойной и размеренной.

Рябина

народные приметы не знают границ и расстояний

Рябина сохранит дом и семью от черного колдовства, нечистой силы и любой негативной энергии. Дерево развивает экстрасенсорные способности, особенно у детей. Рябина учит контролировать свои чувства и показывать их когда это принесет пользу. Можно ли сажать рябину возле дома? Однозначно, ответ — да.

Женщинам старше 40 лет рябина может подарить вторую молодость. Приносит способность к получению удовольствия от физической стороны любви и удачу в отношениях с противоположным полом. Лучше сажать рябину возле окон.

Яблоня

народные приметы не знают границ и расстояний

Яблоня — отличный вариант для посадки возле окон спальни девушки. Дарит красоту, обаяние, веру в себя, удачу в любви и счастье в семейной жизни.

Хорошим деревом для посадки возле дома также являются плодовые деревья, например, персики.

Папоротник

народные приметы не знают границ и расстояний

А как на счет куста папоротника возле дома? Примет по этому поводу существует немало, как хороших, так и плохих. Папоротник уничтожает негативные эмоции и препятствует ссорам. Если в доме бывают конфликты между мужем и женой, родителями и детьми, данное растение сведет их на нет. Папоротник всегда считался приносящим деньги и удачу, надежной защитой от нечистой силы.

Вместе с тем, папоротник — одно из самых загадочных растений, с которым связано множество легенд. Некоторые считают его энергетическим вампиром и приманкой для болезней. С точки зрения логики это объяснимо. Это тенелюбивое растение вызывает аллергию, поглощает кислород и совершенно не подходит в качестве комнатного растения. На участке же недостатки заметны не будут.

Какие деревья нельзя сажать на участке

Следует помнить, что далеко не все деревья и крупные кустарники рекомендуется сажать возле дома.

народные приметы не знают границ и расстояний

Считается, что сажать на участке дуб — очень плохая примета, предвещающая смерть главы семьи. К тому же, аура этого дерева воспринимает только здоровых и сильных физически людей. Но даже им не рекомендуется сажать дуб на своем участке, ведь энергетика может быть губительной для домочадцев.

народные приметы не знают границ и расстояний

Береза — очень мощное защитное средство. Но расти она должна за оградой дома, возле калитки, а рядом с березой можно поставить лавочку для общения с этим деревом. Тогда она не пропустит зло в дом. На вопрос о том, можно ли сажать березу возле дома, приметы отвечают тем, что в ее кронах живут духи, и далеко не всегда они добры к людям.

народные приметы не знают границ и расстояний

Грецкий орех можно посадить на участке, но вдалеке от дома и хозяйственных построек. Дело не только в приметах, но и в его разветвленной корневой системе, которая может повредить фундамент.

народные приметы не знают границ и расстояний

Бытует поверье, кто посадит вербу, умирает в тот же год. Тем более, нельзя сажать вербу в честь рождения ребенка. Также есть поверье, что осина с ивой приносят смерть и горе. Не следует испытывать судьбу, лучше выбрать для участка другие деревья.

народные приметы не знают границ и расстояний

Тополь сажают в отдалении от дома. Он прекрасно избавляет от негативной энергии. Но находясь слишком близко к жилью, его мощная корневая система способна навредить зданию, а упавший, из-за бури огромный ствол станет настоящим бедствием.

народные приметы не знают границ и расстояний

Сосна может отобрать у вас урожай и погубить все растения рядом. Но здесь дело не столько в магии, сколько в том, что сосна имеет свои особенности, и размещать ее нужно с умом. Крона затеняет участок, а хвоя не дает полезного перегноя. Каждый, кто бывал в сосновом лесу, знает, что почва там песчаная. Энергетика же у этого дерева довольно положительная.

народные приметы не знают границ и расстояний

народные приметы не знают границ и расстояний

А как на счет декоративной туи во дворе? Приметы гласят, что девушки, живущие в доме, не выйдут замуж, если на участке растет туя. Во многих культурах это дерево скорби и печали, тую часто сажают на кладбищах. С другой стороны, принято считать, что запах туи отгоняет злых духов.

Подводя итог, можно сказать: большинство растений имеет положительную энергетику, за редкими исключениями. Но если определенное дерево вызывает у вас негативные ассоциации, сажать его конечно же не стоит.

Источник: grimuar.ru

Почему жене нельзя стричь мужа?

народные приметы не знают границ и расстояний

Прически мужчин обычно не так сложны как у женщин. Техника стрижки в большинстве случаев банальна – машинкой коротко или налысо. Многие жены и сами могут справиться с такой задачей, и с целью экономии торопятся обзавестись стригущей помощницей. Однако, периодически подстригая мужа можно заметить различные перемены в семейном укладе не в лучшую сторону – чаще стали скандалы, муж многое стал забывать, участились разлуки и недопонимания.

Многие профессиональные парикмахеры-женщины не прочь поэкспериментировать над имиджем мужа, но прекрасно знают, что согласно народным поверьям и приметам нельзя жене стричь мужа, а вот почему, мы сейчас расскажем. Ответ кроется в том, что каждый волос содержит ДНК, т.е. наследственную информацию, которая обладает определенной энергетикой. И когда этот биологический потенциал «отнимает» кто-то из близких, рождается конфликт биоэнергетических полей, что провоцирует ссоры и скандальные ситуации. Но наши предки не знали таких тонкостей науки и объясняли негативные перемены верой в приметы.

Приметы — почему нельзя стричь мужа?

По народным преданиям считается, что внутренняя сила, так сказать, жизненный потенциал, кроется в волосах. В момент отсекания волос человек может потерять или сохранить накопленный энергетический опыт, все зависит от того кто стрижет. Если подстригает незнакомый или малознакомый человек (таковым и является посторонний парикмахер), интуитивно при приближении его на расстояние менее 50 см включаются различные защитные механизмы, возникает неосязаемое чувство опасности и энергия уходит внутрь мужчины, как бы «прячется». А вот если стрижет жена, муж доверяет ей и находится в расслабленном состояния, вот и «прощай» накопленная биологическая энергия, интуиция и духовный опыт.

Еще одна примета, отчего же нельзя стричь мужа – это возникновение частых ссор и скандалов. народные приметы не знают границ и расстоянийСупруги зачастую начинают ссориться на почве того, что мужу не понравилась прическа или он почувствовал не такое нежное обращение как привык. Например, от него можно услышать фразу типа «ты стрижешь неаккуратно, а вот в парикмахерской Леночка стрижет нежно…» и т.д. Но такие фразы мужа – теперь уже повод для жены закатить истерику.

Согласно приметам, остригая мужу волосы, жена забирает у него годы жизни и чем чаще супруга стрижет свою вторую половину, тем у нее больше шансов остаться вдовой. Поэтому, если вы намерены прожить долгую счастливую жизнь со своим любимым – не стоит самой заботиться о его прическе, а лучше отведите к цирюльнику.

Источник: womanadvice.ru

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *