Отец психоанализа Зигмунд Фрейд против Святых Отцов — отец психоанализа

08.12.2019

12. Лосский В.Н. Указ. соч. С. 94-95.

Отец психоанализа Зигмунд Фрейд против Святых Отцов

Зигмунд Фрейд создал свою модель личности, основанную на явлении «бессознательного» в человеке. Его трактовка этого явления, правда, была далека от традиционного научного подхода. И после Фрейда строгая наука не приняла его психоанализа, выходящего за пределы научной методологии. Тем не менее во второй половине XX века мир пережил беспрецедентную нравственную катастрофу, которую чаще называют сексуальной революцией. Теоретической основой этих смещений в области традиционной морали, бесспорно, послужил фрейдизм.

отец психоанализа

Зигмунд Фрейд

Христианскую аскетику с психоанализом, если так можно выразиться, роднит то, что в обоих случаях приходится иметь дело с личностным опытом. Такого рода опыт всегда уникален и неповторим, а потому он не отвечает требованиям научного опыта, главное условие которого – его точная воспроизводимость. На этом, собственно, и кончается их сходство. Между тем их глубочайшее различие касается прежде всего модели личности, то есть того, как в психоанализе и в христианской патристике понимается психика человека. Касаются их различия также главных целей и, соответственно, методов, которыми эти цели достигаются.

1. От триадологии к антропологии

Справедливости ради следует заметить, что различия в мироощущении христианского Востока и Запада восходят ещё к ранневизантийским временам. В то время как греческий Восток оттачивал формулировки и понятия, выражающие Откровение, латинский Запад принимал их готовыми, в основном пассивно, иногда не без сопротивления. На Западе благодаря Блаженному Августину (353-430) возник собственный богословский синтез, в некоторых деталях объедняющий систему мышления восточной патристики. Между Римом и Византией наметились разногласия и в пневматологии, и в понимании первородного греха и Искупления. Но корень их находился в различно трактуемой антропологии – понимании устроения человека. Запад так до конца и не воспринял понятие личности, созданное на основе христианского Откровения каппадокийскими учителями Василием Великим (329-379), Григорием Богословом (330-390), Григорием Нисским (335-394). Западное понятие индивида оказалось нетождественным восточному понятию личности.

В чём же суть антропологии восточной патристики? Лучший путь для её выявления состоит, пожалуй, в сравнении восточного понимания устроения человека с западным. Именно этим путём пошёл крупный православный богослов современности В. Н. Лосский. Здесь следует учитывать, что антропология восточных святых отцов коренится в учении о Святой Троице. И здесь есть ещё одно важное отличие: если восточная логика от представлений о Боге ведёт к пониманию устроения человека, то западная, августиновская логика, наоборот, от антропологических моделей приходит к пониманию Бога.

Понятие личности отцами каппадокийцами вначале было сформировано в учении о Святой Троице [1]. Оно потребовалось для выявления в Боге личностного ипостасного бытия – трёх Лиц Святой Троицы – и общей для трёх Лиц божественной природы. Затем понятийная оппозиция личность-природа была перенесена и на человека, поскольку Бог сотворил человека по Своему образу. Поэтому на Западе, не знавшем такого смысла «личности», оказалось неразвитым и понятие «природы» (как его употребляли на Востоке); оно в конечном итоге слилось с понятием «космоса». В свою очередь, это послужило предпосылкой к подмене понятия «космоса» понятием «природы» и «пространства», которая произошла впоследствии в западном мышлении.

Более того, восточная патристика кроме понятий «сущность» (природа) и «личность» (ипостась) выделяет ещё третье понятие: «энергия». Основная заслуга в чётком формулировании этого третьего понятия восточного богословия принадлежит святителю Григорию Паламе (1296-1359) [2]. «В этих трёх фундаментальных категориях природы, ипостаси и энергий исчерпывающе выражено богословское понимание способа существования Бога, мира и человека» [3]. Как определяет современный греческий православный философ и богослов X. Яннарас, под термином «энергия» подразумевается способность природы, или сущности, выявлять свою ипостась, своё существование, делать его доступным познанию и причастности [4]. Это означает, что природные энергии не только отличают род людской от прочих существ, но ещё и выделяют в своих конкретных проявлениях каждого отдельного человека из среды ему подобных. Природные энергии представляют собою тот способ, каким являет, обнаруживает себя инаковость каждой человеческой ипостаси, то есть каждой человеческой личности [5].

Патристическую антропологию поэтому невозможно понять без учета триадологии. Бог в Своём бытии имеет три ипостасные Личности и общую для Них божественную природу. То же самое открывается и в отношении человеческих личностей. Всё человечество – это единая природа, как если бы это был один человек – первочеловек Адам [6], из которого все и произошли. Всё множество человеческих ипостасей имеют общую природу, точно так же как имеют Свою общую природу Три Ипостаси Святой Троицы. Однако люди, в отличие от Лиц Святой Троицы, не чувствуют природного единения со всем человечеством – каждый ощущает свою индивидуальную природу независимой от всех остальных. Это результат грехопадения. Воссоединение людей на основе общей природы, возвращение к единому телу Адама осуществляется в Церкви. Но возвращение это возможно только через Нового Адама – Христа.

И ещё один момент, подмеченный В. Н. Лосским. В отличие от людей – от «человеческого рода» – ангелы не имеют общей природы, то есть нет «ангельского рода» в понимании, относимом к людям [7].

Читайте также по теме:

2. Личность и индивид

Чтобы яснее выявить смысл понятия личности, возникшего в каппадокийском богословии, Лосский противопоставляет его именно западному понятию «индивид» [8]. Личность – это то, что всегда остаётся за пределами всякого психосоматического и социального контекста. Индивид – личность, проявляющая себя в контексте природных явлений, в нём же и через него она воспринимается. То есть природа есть то, чем наполнена и содержится личность, то, в чём личность себя проявляет. Индивид – природа, реализованная в личности.

В соответствии с антропологией восточной патристики, душа и тело человеческие (в том смысле, в каком их привыкли противопоставлять в западноевропейском понимании, восходящем к Платону) являются энергиями, действованиями, присущими человеческой природе [9]. Энергиями, которыми выявляется личность, являются и душа, и тело, все инстинкты и психосоматические проявления человека. Природа может реализоваться лишь в образе личностной ипостаси, вне личности она просто не существует. Личность же ипостазирует [10] природу тем, что воссоединяет в единственной и неповторимой экзистенции, в собственной инаковости и свободе все природные энергии: волевую, интеллектуальную, сексуальную, творческую и т.д.

Лосский подчёркивает, что личность-ипостась является ипостасью всего человека: духа, души и тела, как разделяют «состав» человека трихотомисты, или души и тела, согласно дихотомистам [11]. Этот трихо-дихотомический состав является природными энергиями личности. Через всё это выражается личность и всем этим владеет, хотя может свободно замкнуться на своём владении, а может распорядиться им по-иному: отдать в дар другому – Богу и человеку. И только в последнем случае – отдав – обретает подлинную природу всецелого человека.

Итак, личность призвана определять существование собственной природы [12]. Но после грехопадения личность замкнулась на свою природу, она в полном смысле стала «индивидом», она теснит и «урезает» самоё себя. Напротив, личность, преодолевающая рабство своей природы, личность, которая не держится за неё как за единственный источник существования, личность, которая свободно отдаёт, дарит свою природу другому, – осуществляет своё предназначение, достигает единения с Богом.

Между тем западная схоластическая концепция первородного греха основана на антропологии, по сути дела не знающей разделения в человеке личности и природы [13]. Для западноевропейского мышления, как отмечает X. Яннарас [14], более характерен платонически понимаемый дуализм души и тела в человеке, который в современном мироощущении практически вытеснил библейско-христианскую антропологию. И это сказалось на главном – на понимании следствий первородного греха: индивидуализм падшего Адама стал восприниматься нормой.

3. Первородный грех в свете учения о природе, личности и энергиях

Антропология восточных отцов может сделать более понятным явление бессознательного в человеческой психике, с реальностью которого психиатры XIX в. сталкивались в основном в патологических проявлениях. Бессознательное состояние наступает тогда, когда по тем или иным причинам (сон, психические расстройства, гипноз, наркотическое воздействие и пр.) нарушается функциональная связь между природными энергиями личности, то есть проявлениями человеческой природы, которые воипостазированы в личности (ум, воля, чувство, соматические функции).

Само сознание в человеке является одной из его природных энергий, но когда оно отключено, остаётся только опыт, накопленный личностью, который составляет как бы содержание личности, также энергийное по своей природе. Оно-то и поименовано «бессознательным». Суть первородного греха в том и состоит, что, даже не осознавая этого (то есть действуя помимо контроля сознания), человек совершает эгоистический греховный выбор. Этим он нарушает первозданную связь своей личности с общей человеческой природой – разрывая её единство и как бы отгораживая от неё свою маленькую индивидуальную часть.

Если грешит человек по большей части бессознательно, то покаяние – преодоление греха – может быть только осознанным! Слово «покаяние», не имеющее в русском языке этимологической прозрачности, в греческом оригинале – metauoia – означает именно изменение ума, сознания. Проблема вся в том, что расстройство между природными энергиями в первородном грехе столь глубоко, что сознание человека бессильно обеспечить тотальный контроль над всеми остальными энергийными проявлениями его личности. И человек был бы безнадёжно обречён, если бы не Христос! Человек был бы обречён либо на безрадостный, а чаще мучительный мрак эгоистического одиночества, либо на бесконечную и безуспешную борьбу сознания с другими природными энергиями – волей, чувствами, соматическими инстинктами. В реальности, правда, эта борьба рано или поздно кончается самоуспокоением. Человек был бы обречён на пребывание во мраке греха, если бы не тайна Церкви, созданной Спасителем мира!

В Церкви, стержнем которой является установленная Христом Евхаристия, сознание человека в первую очередь сконцентрировано уже на Личности Самого Христа, открывающей Себя за литургическим Благодарением, и только во вторую очередь – на своей внутренней духовной борьбе. Собственно, в акте предельного доверия, которое возможно только к Самому Любимому, человек признаётся Ему в своей неспособности удержать под контролем свои мысли и чувства. Только такая установка сознания открывает, в чём, в сущности, состоит вред греха. Он в том, что грех пеленой невыносимого отчуждения закрывает от человека Христа, даже если прежде его общение со Христом было необычайно глубоким и радостным.

Более того, так же как мучительный опыт греха приходит к человеку неосознанно и осознается в лучшем случае постфактум, точно так же Евхаристия способна приносить опыт радости, также приходящей помимо сознания. На этом основано, в частности, причащение младенцев и больных, лишенных здравого рассудка, которое практикует Православная Церковь. Отсутствие осознания не является препятствием к соединению со Христом, препятствие – это, напротив, сознательное противление Ему! Поэтому «бессознательное», понимаемое как нравственно наполненные переживания и волевые импульсы, не фиксируемые сознательной рефлексией, для традиционного христианского понимания представляется необычайно важным.

4. «Бессознательное» в психоанализе и христианском опыте

Что касается фрейдистского «бессознательного», то оно было обнаружено отцом современного психоанализа, прежде всего в форме клинической истерии, и изучено на том «материале», который мог дать лишь сексуальные «комплексы». Сюда, разумеется, надо отнести и самого Фрейда, поскольку главный материал его размышлений состоял в самоанализе собственного «бессознательного». В результате психоанализ оказался совершенно однобокой психопрактикой, отождествляющей бессознательный опыт в основном лишь с сексуальными комплексами, именуемыми на языке христианской аскетики страстями, не ведающей опыта святости.

Позитивистское и фрейдистское понимание «бессознательного» человеческой психики существенно отличается от патристического. Позитивисты не замечают нравственного качества того содержания личности, которое они именуют «бессознательным». В лучшем случае врачи-позитивисты различают болезнь и норму, то есть способны лишь констатировать те расстройства психики, которые сопровождаются сильным душевным страданием. Однако позитивизм заставляет их все негативные состояния подсознания воспринимать в качестве реальности, не подлежащей нравственной оценке. Такая оценка, в самом деле, может быть совершена только в перспективе Вечности, от рассмотрения которой позитивизм отказывается.

Для учёных-позитивистов, с которыми в своё время вступил в спор Фрейд, «бессознательное» – это воспоминание, сохраняющееся в памяти человека, в то время как он не подозревает об этом [15]. При этом «бессознательное», то есть наше прошлое, постоянно определяет нашу жизнь, хотя мы этого не замечаем. Один из психологов, предшественников Фрейда, Рише, приравнивал к бессознательному действие вообще всех инстинктов. «Представьте себе, например, кукушку, – пишет он, – которая подкладывает свои яйца в чужие гнёзда. Когда кукушка делает это, ей кажется, что она действует по собственному побуждению, ведь она, конечно, никогда не видела, чтобы так поступала другая кукушка. хотя она и не знает причины своих действий, эта причина всецело их определяет» [16].
Понятно, что человек – не кукушка, но не менее существенны также различия между моделью психики Рише и антропологической моделью восточных отцов. Поведение кукушки действительно записано в её «подсознании», но кукушка не обладает теми энергиями, которыми владеет человеческая личность. Поэтому кукушка никогда не сможет обогатить своё «подсознание» опытом осознавания «бессознательного», она уйдёт из этого мира с тем же опытом, заложенным в её инстинкты, с каким пришла в него. Совсем не то человек. Так же как и кукушка, человек рождается с «чистым» подсознанием, на которое записаны только соматико-психические инстинкты, но он рождается – личностью. Он обладает энергиями, делающими его богоподобным. Даже если встречаются серьёзные отклонения, вплоть до полного дебилизма, лишающего человека рассудка, он остаётся образом Божиим и не лишён особого личностного общения со своим Творцом.

В течение жизни, в процессе проявления личности через свои энергии (разум, психику, соматику) человек обогащает свою личность, наполняя «подсознание» новым опытом. С этим опытом он покидает мир сей. В мире ином, как учит апостол Павел (1 Кор, 13, 9-10), земная вера (способность познавать) и земная надежда (способность к волевому целеполаганию) перестают быть для него актуальными. Они суть инструментальные энергии личности, так же как и тело человека. В ином мире остаётся актуальным только тот накопленный опыт, который – если это идеальный случай – именуется любовью. А в неудачных вариантах – это опыт несбывшихся (или сбывшихся!) желаний (плотских и душевных), опыт тревог, страхов, ненависти (или, говоря языком психоаналитиков, конфликтов). Именно этот отрицательный опыт, оставшись единственно актуальным для человека после перехода в мир иной, превратит его вечное бытие в ад.

Можно ли, исходя из патристической антропологии и аскетики христианских отцов, объективировать этот бессознательный опыт в качестве некоего реально существующего багажа, который человек несёт с собой в иной мир, наподобие содержимого жизненного рюкзака? В какой-то мере да. Святые отцы иногда прибегали к понятию «рукописания» грехов, когда говорили о грузе греховности человека. Однако речь здесь может идти лишь о литературно-риторической образности и её пастырско-педагогическом развитии. Возник даже благочестивый образ ангела, записывающего за человеком его злые и добрые дела. Но все же, если к содержанию новозаветных Писаний и творений отцов-аскетов подходить строго, то образ «рукописаний грех наших» – такая же метафора, как и в Послании апостола Павла к Коринфянам: «Вы – наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы – письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3, 2-3). Если вульгарное объективирование добрых и злых дел и допускалось, то скорее на средневековом Западе, где на этой почве возникло даже учение о сверхдолжных заслугах, которыми распоряжается римский папа, «перераспределяя» их через торговлю индульгенциями.

Читайте также по теме:

5. Динамическая модель личности восточной патристики

В целом христианские аскеты оперировали такой моделью личности, которая полностью умещается в границах «здесь и сейчас» и не нуждается в некоем хранилище добрых или злых поступков, растянутом по всей жизни. Это динамическая модель нравственного состояния личности, которое в любой момент может измениться в ту или иную сторону. Поэтому, с одной стороны, разбойник, покаявшийся на кресте в считанные часы до смерти, принят Христом (Лк. 23, 42-43), а с другой – святой подвижник Сисой на смертном одре. Когда старцы сказали ему: «»Ты, отец, не имеешь нужды в покаянии», он отвечал им: «Нет, я уверен, что ещё и не начинал покаяния». А все знали, что он совершен» [17]. Если под покаянием (metauoia) понимать внутреннюю работу над созиданием нового опыта взаимоотношений с Богом, то точнее было бы сказать «ещё не окончил покаяния». Тем более что аналогичный рассказ об авве Агафоне заканчивается словами: «Когда братия хотели задать ещё вопрос, он сказал им: «Окажите любовь, не говорите со мной, потому что я занят». Сказав это, он с радостью предал свой дух» [18]. Человек есть то, что он есть в данный момент. Он есть то, каким его сформировал опыт всей предшествующей жизни и каким он сам усилием воли и сознания сформировал в себе этот душевно-эмоциональный опыт.

В противоположность этому в модели психики Фрейда «бессознательному» отводится роль, без сомнения, большая, чем просто душевно-эмоциональному состоянию, динамически вобравшему в себя весь предшествующий опыт. Прошлому опыту во влиянии на самоощущение человека Фрейд отводит роль по сути дела большую, чем даже прямому личностному общению, происходящему здесь и сейчас (то есть опыту актуальному). «Бессознательное» Фрейда – это «бульон» из вытесненных фантазмов, которые приносят личности страдания при конфликте со «сверх-Я», но сами-то они нравственно нейтральны. Поэтому психоанализ Фрейда – это попытка «канализовать» доставляющий неудобство «багаж» бессознательного позитивистским путём, без нравственной борьбы и, естественно, без обращения к личности Бога.

Следует отметить, что в отличие от Фрейда православная аскетика строит модель развития страсти (paqos), подчеркнуто локализующую её протекание здесь и сейчас. Можно смело обобщать множество святоотеческих систем, взаимодополняющих друг друга, как это сделал С. М. Зарин [19], – все они очень близки между собой.

Прошлый опыт, безусловно, имеет значение – но он выступает лишь в роли навыка (exis), оказывающего влияние на внутреннее согласие с соблазнительным помыслом или отвержение его [20]. Содержанием актуального опыта (то есть протекающего в «реальном времени» при взаимодействии с миром и людьми) являются «помыслы» (logoismos) [21]. В отличие от Фрейда аскетика восточной патристики отводит главенствующее место сознанию – «царственному» в человеке. Именно ум (сознание) человека контролирует возникновение помыслов-прилогов (prosbolh), приходящих либо из внешнего мира, либо из воспоминаний прошлого опыта, но пока ещё нравственно нейтральных. И далее сознание либо отвергает соблазнительный помысел, закрепляя это в навыке, либо соглашается с ним, допуская чувственное соуслаждение в самом его желании. Именно «желательная сила» в самом широком смысле (а не узкий панэротизм) в её неверных проявлениях лежит в основе всех греховных страстей.

Таким образом, воля – способность желать, и чувства – способность переживать те или иные эмоциональные состояния являются природными энергиями личности, формирующими положительное (духовное блаженство) или отрицательное (нравственное страдание) содержание опыта. Актуализирует, «оживляет» этот опыт именно ум (или сознание) человека в процессе осознавания этого опыта. Собственно, ничто не мешает «бессознательное» Фрейда со всеми его «вытеснениями» и «замещениями» отождествить с навыками в греховных ли страстях или, напротив, навыками в богосозерцании святоотеческой аскетики. Подобное сопоставление поможет лишь уяснить, что православная аскетика не придаёт такого рокового значения «бессознательному», как отец психоанализа. Как в отрицательном плане предыдущий опыт «навыков» не может полностью детерминировать свободу выбора человека, так и в положительном никакой «навык» святости не гарантирует отпадения, доколе подвижник не переступил порога мира иного.

Между тем ещё до Фрейда позитивизм последовательно шёл к абсолютизированию «бессознательного» в качестве некой объективной реальности. «После открытий Рише и Тэна бессознательное начинает рассматриваться как активная часть личности и вместе с тем – как хранилище эмоций, забытых или вытесненных фактов. Тард, в частности, показал, что бессознательное не теряет ни грана своей энергии и что прошлый опыт ребёнка может в некоторых случаях оказывать влияние на его поступки в зрелом возрасте. Здесь мы имеем дело с другим пониманием бессознательного, которое чрезвычайно близко к фрейдовскому» [22].

Таково объективированное позитивистско-фрейдистское понимание «бессознательного», неприемлемое для христианской антропологии. С точки же зрения православной патристики реальностью является лишь сама личность как воипостазированная человеческая природа. Способ, которым являет, обнаруживает себя каждая человеческая ипостась, то есть каждая человеческая личность, согласно православному взгляду, носит энергийный характер. Если Фрейд готов воспринимать почти что в качестве объективированной «материальной» реальности такие проявления психики, как «бессознательное», то православная антропология, напротив, относя к природным энергиям волевую, интеллектуальную, творческую энергии личности, не ограничивается только ими. Природной энергией человека считается даже его тело со всей его соматико-физиологической индивидуальностью, и в том числе, безусловно, его сексуальностью.

Таким образом, и сознание, и «бессознательное», которому, разумеется, в православном понимании не придается столь определяющего значения, как в психоанализе, с точки зрения восточной патристики являются одинаково энергиями, которыми человеческая природа реализуется в инаковости каждой человеческой личности.

Михаил Дронов, иерей

Примечания

1. Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991. С. 214-215.

2. См. напр.: Мейендорф Иоанн, протопресв. Жизнь и труды Святителя Григория Паламы / Пер. с франц. СПб.: Византинороссика, 1997. С. 288-297.

3. Яннарас X. Вера Церкви. Введение в Православное богословие / Пер. с новогреч. М. 1992. С. 82.

5. Яннарас X. Указ. соч. С. 83.

6. Лосский В.Н. Указ. соч. С. 92.

7. Лосский В.Н. Указ. соч. С. 251-252.

8. Лосский В.Н. Указ. соч. С. 92-93.

9. Яннарас X. Указ. соч. С. 107.

10. см., напр.: Мейендорф Иоанн, протопресв. Указ. соч. С 293-295.

11. Лосский В.Н. Указ. соч. С. 97.

12. Лосский В.Н. Указ. соч. С. 94-95.

13. Лосский В.Н. Указ. соч. С. 101-102.

14. Яннарас Х. Указ. соч. С. 106-107.

15. Шерток Л., Соссюр Р. Рождение психоаналитика. От Месмера до Фрейда. Пер. с франц. – М.: Прогресс, 1991. С. 201-202.

17. Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. М., 1845. С. 250.

18. Отечник. Избранные изречения святых иноков и повести из жизни их, собранные епископом Игнатием (Брянчаниновым). СПб., 1903. С. 61.

19. Зарин С. М. Аскетизм по православно-христианскому учению. Т. 1. Кн. 2. М., 1907 (см. также репринт: М., 1996. С. 211-308).

20. Зарин С. М. Указ. соч. С. 257.

21. Зарин С. М. Указ. соч. С. 242-245.

22. Шерток Л., Соссюр Р. Указ. соч. С. 204.

Источник: http://k-istine.ru/psychology/orthodox_psychology-31.htm

Отец психоанализа


Он так и не получил Нобелевскую премию, о которой мечтал. Однако сегодня едва ли существует какой-нибудь аспект человеческого существования, в котором не произошли бы радикальные изменения из-за его теории. И вряд ли найдется человек, который не слышал бы этого имени – Зигмунд Фрейд.

отец психоанализа

Зигмунд Фрейд появился на свет 6 мая 1856 г. во Фрейберге. Там он и провел первые 3 года своей жизни до того, как его родители переехали в Вену. Отец Зигмунда, торговец шерстью, был намного старше своей второй жены, матери Зигмунда, которая отличалась характером сильным и независимым. Много лет спустя сын Фрейда, Мартин, назвал ее «торнадо». Свое честолюбие мать передала своему первенцу – Зигмунду. В гимназию он пошел на год раньше положенного, считался одним из лучших учеников и в 17 лет закончил ее с отличием. Его ждал медицинский факультет Венского Университета, где он увлекся прикладной биологией. Он работал в институте физиологии при университете и намеревался стать профессиональным научным работником, но вакантных мест в институте не было. И тогда он принял решение стать практикующим врачом и занялся частной практикой в качестве невропатолога. К этому его подталкивали и причины личного характера.

Любовь на фоне неврологии

В апреле 1882 г. он знакомится с очень милой и образованной девушкой Мартой Бернейс из весьма зажиточной бюргерской семьи. Через 2 месяца молодые люди отпраздновали помолвку, однако только через 4 года родители невесты дали согласие на их брак. К этому времени Фрейд уже получил степень приват-доцента, прошел стажировку в Париже у знаменитого специалиста по неврозам Шарко и, возвратившись в Вену, приобрел репутацию высококвалифицированного врача-невролога. Поначалу своих пациентов он лечил принятыми в то время методами физиотерапии – теплом, водой, электричеством и др. Однако эффективность этих средств оставляла желать лучшего, и он начал применять другие методы.

От гипноза к психоанализу

Сначала Фрейд практиковал гипноз и просил своих пациентов рассказывать о событиях, которые некогда спровоцировали появление симптомов болезни. Выяснилось, что когда больным удавалось вспомнить об этом и «выговориться», симптомы хотя бы на время исчезали. Вскоре, однако, Фрейд отказался от гипноза, предложив свой новый метод «свободных ассоциаций». Пациент, находясь в полном сознании, рассказывал доктору все, что ему приходило в голову, не скрывая ни единой мысли. Именно этот метод положил начало психоанализу.

Сублимация в действии

отец психоанализаМежду тем личная жизнь самого ученого складывалась достаточно удачно и, по мнению Фрейда, вполне гармонично, хотя сексуальный ее аспект может вызвать у кого-то недоумение. Между 1887 и 1895 гг. Марта подарила ему шестерых детей – 3 сыновей и 3 дочерей. Супруги нежно любили друг друга. В течение 53 лет совместной жизни у них случилась только одна «серьезная размолвка», речь шла о том, следует ли варить белые грибы с ножкой или без нее. В то же время возрастающий интерес Фрейда к теме сексуальности странным образом шел рука об руку с аскетизмом в интимной жизни, ибо по его собственному свидетельству после 40 лет он полностью прекратил сексуальные контакты с женой.

Если с 1896 по 1902 г. Фрейд находился в почти полной изоляции от научного мира, принявшего его теорию за «шутку дурного тона», то затем вокруг него начинают собираться единомышленники, составившие в 1908 г. Венское психоаналитическое общество. В 1909 г. его приглашают в США для чтения лекций. В свет один за другим выходят его труды, посвященные различным аспектам психоанализа – «Толкования снов», «Психопатология обыденной жизни», «Три очерка по теории сексуальности», «Тотем и табу». Постепенно возрастает число его восторженных почитателей. На Фрейда смотрят как на пророка теории сексуальности. К концу 20-х гг. он был уже всемирно знаменит. Его произведения переводятся почти на все европейские языки, а также на китайский и японский.

Увы, эти же годы расцвета славы ученого совпали с тяжелым испытанием, выпавшим на его долю. В 67 лет врачи обнаружили у него злокачественную опухоль в полости рта. Это была первая операция из тех 33, которые ему еще предстояло перенести. Болезнь быстро распространилась на небо, часть верхней челюсти, слизистую оболочку щек, язык и нижнюю челюсть. Фрейду удалили часть нижней и верхней челюсти, слизистой щек и языка. С этого времени жизнь его стала сплошной мукой. После многих попыток был изготовлен протез, и Фрейду поставили искусственную челюсть, которую он сам называл «чудовищем» и который до конца его жизни был источником адских болей.

И все-таки Фрейд находит в себе мужество вернуться к работе. Ежедневно он принимал по 6 пациентов. У него изменились голос и артикуляция, и пациенты часто не очень четко понимали его. Но он продолжает трудиться, невзирая на все свои немощи и страдания, публикует новые работы.

отец психоанализа

Однако болезнь оказалась не единственным ударом, который судьба нанесла ученому в последние годы его жизни. Весной 1938 г. в Австрию вошли немецкие войска. Фрейда, безусловно, ждала бы участь многих австрийских евреев. Однако президент США, Франклин Д. Рузвельт, дал личное указание своему поверенному в Вене обеспечить защиту доктору Фрейду. Кроме того, за ученого неожиданно вступился Бенито Муссолини – за 4 года до этого ученый лечил пациентку из Италии, отец которой был хорошим знакомым дуче. В конце концов Фрейду, его семье, прислуге, личному врачу и некоторым ученикам было дано разрешение на выезд в Англию. Правда, ему пришлось уплатить более 30 тыс. рейхсмарок и подписать документ, гласивший, что гестапо обращалось с ним вежливо и любезно. Ставя свою подпись, Фрейд иронически поинтересовался, может ли он в таком случае прибавить, что «готов рекомендовать гестапо каждому».

В Англии Фрейда встретили восторженно, но страшная болезнь неумолимо прогрессировала. В Лондоне он перенес самую сложную за все 15 лет операцию. После нее ученый прожил еще целый год. Когда боли стали нестерпимыми, лечащий врач по просьбе Фрейда сделал ему 2 инъекции морфина, положившие конец его страданиям.

Источник: http://szmedia.ru/archive/Otec-psihoanaliza.html

Отец психоанализа против Святых отцов

Отличия в мироощущении христианского Востока и Запада. Суть антропологии восточной патристики. Понятие личности в каппадокийском богословии. Западная схоластическая концепция первородного греха. «Бессознательное» в психоанализе и христианском опыте.

РубрикаФилософия
Видреферат
Языкрусский
Дата добавления08.05.2010
Размер файла24,1 K

отец психоанализа

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Отец психоанализа против Святых отцов

Введение

Зигмунд Фрейд создал свою модель личности, основанную на явлении «бессознательного» в человеке. Его трактовка этого явления, правда, была далека от традиционного научного подхода. И после Фрейда строгая наука не приняла его психоанализа, выходящего за пределы научной методологии. Тем не менее во второй половине XX века мир пережил беспрецедентную нравственную катастрофу, которую чаще называют сексуальной революцией. Теоретической основой этих смещений в области традиционной морали, бесспорно, послужил фрейдизм.

Христианскую аскетику с психоанализом, если так можно выразиться, роднит то, что в обоих случаях приходится иметь дело с личностным опытом. Такого рода опыт всегда уникален и неповторим, а потому он не отвечает требованиям научного опыта, главное условие которого — его точная воспроизводимость. На этом, собственно, и кончается их сходство. Между тем их глубочайшее различие касается прежде всего модели личности, то есть того, как в психоанализе и в христианской патристике понимается психика человека. Касаются их различия также главных целей и, соответственно, методов, которыми эти цели достигаются.

1. От триадологии к антропологии

Справедливости ради следует заметить, что различия в мироощущении христианского Востока и Запада восходят еще к ранневизантийским временам. В то время как греческий Восток оттачивал формулировки и понятия, выражающие Откровение, латинский Запад принимал их готовыми, в основном пассивно, иногда не без сопротивления. На Западе благодаря Блаженному Августину (353-430) возник собственный богословский синтез, в некоторых деталях обедняющий систему мышления восточной патристики. Между Римом и Византией наметились разногласия и в пневматологии, и в понимании первородного греха и Искупления. Но корень их находился в различно трактуемой антропологии — понимании устроения человека. Запад так до конца и не воспринял понятие личности, созданное на основе христианского Откровения каппадокийскими учителями Василием Великим (329-379), Григорием Богословом (330-390), Григорием Нисским (335-394). Западное понятие индивида оказалось нетождественным восточному понятию личности.

В чем же суть антропологии восточной патристики? Лучший путь для ее выявления состоит, пожалуй, в сравнении восточного понимания устроения человека с западным. Именно этим путем пошел крупный православный богослов современности В. Н. Лосский. Здесь следует учитывать, что антропология восточных святых отцов коренится в учении о Святой Троице. И здесь есть еще одно важное отличие: если восточная логика от представлений о Боге ведет к пониманию устроения человека, то западная, августиновская логика, наоборот, от антропологических моделей приходит к пониманию Бога.

Понятие личности отцами каппадокийцами вначале было сформировано в учении о Святой Троице [1]. Оно потребовалось для выявления в Боге личностного ипостасного бытия — трех Лиц Святой Троицы — и общей для трех Лиц божественной природы. Затем понятийная оппозиция личность-природа была перенесена и на человека, поскольку Бог сотворил человека по Своему образу. Поэтому на Западе, не знавшем такого смысла «личности», оказалось неразвитым и понятие «природы» (как его употребляли на Востоке); оно в конечном итоге слилось с понятием «космоса». В свою очередь, это послужило предпосылкой к подмене понятия «космоса» понятием «природы» и «пространства», которая произошла впоследствии в западном мышлении.

Более того, восточная патристика кроме понятий «сущность» (природа) и «личность» (ипостась) выделяет еще третье понятие: «энергия». Основная заслуга в четком формулировании этого третьего понятия восточного богословия принадлежит святителю Григорию Паламе (1296-1359) [2]. «В этих трех фундаментальных категориях природы, ипостаси и энергий исчерпывающе выражено богословское понимание способа существования Бога, мира и человека» [3]. Как определяет современный греческий православный философ и богослов X. Яннарас, под термином «энергия» подразумевается способность природы, или сущности, выявлять свою ипостась, свое существование, делать его доступным познанию и причастности [4]. Это означает, что природные энергии не только отличают род людской от прочих существ, но еще и выделяют в своих конкретных проявлениях каждого отдельного человека из среды ему подобных. Природные энергии представляют собою тот способ, каким являет, обнаруживает себя инаковость каждой человеческой ипостаси, то есть каждой человеческой личности [5].

Патристическую антропологию поэтому невозможно понять без учета триадологии. Бог в Своем бытии имеет три ипостасные Личности и общую для Них божественную природу. То же самое открывается и в отношении человеческих личностей. Все человечество — это единая природа, как если бы это был один человек — первочеловек Адам [6], из которого все и произошли. Все множество человеческих ипостасей имеют общую природу, точно так же как имеют Свою общую природу Три Ипостаси Святой Троицы. Однако люди, в отличие от Лиц Святой Троицы, не чувствуют природного единения со всем человечеством — каждый ощущает свою индивидуальную природу независимой от всех остальных. Это результат грехопадения. Воссоединение людей на основе общей природы, возвращение к единому телу Адама осуществляется в Церкви. Но возвращение это возможно только через Нового Адама — Христа.

И еще один момент, подмеченный В. Н. Лосским. В отличие от людей — от «человеческого рода» — ангелы не имеют общей природы, то есть нет «ангельского рода» в понимании, относимом к людям [7].

2. Личность и индивид

Чтобы яснее выявить смысл понятия личности, возникшего в каппадокийском богословии, Лосский противопоставляет его именно западному понятию «индивид» [8]. Личность — это то, что всегда остается за пределами всякого психосоматического и социального контекста. Индивид — личность, проявляющая себя в контексте природных явлений, в нем же и через него она воспринимается. То есть природа есть то, чем наполнена и содержится личность, то, в чем личность себя проявляет. Индивид — природа, реализованная в личности.

В соответствии с антропологией восточной патристики, душа и тело человеческие (в том смысле, в каком их привыкли противопоставлять в западноевропейском понимании, восходящем к Платону) являются энергиями, действованиями, присущими человеческой природе [9]. Энергиями, которыми выявляется личность, являются и душа, и тело, все инстинкты и психосоматические проявления человека. Природа может реализоваться лишь в образе личностной ипостаси, вне личности она просто не существует. Личность же ипостазирует [10] природу тем, что воссоединяет в единственной и неповторимой экзистенции, в собственной инаковости и свободе все природные энергии: волевую, интеллектуальную, сексуальную, творческую и т.д.

Лосский подчеркивает, что личность-ипостась является ипостасью всего человека: духа, души и тела, как разделяют «состав» человека трихотомисты, или души и тела, согласно дихотомистам [11]. Этот трихо-дихотомический состав является природными энергиями личности. Через все это выражается личность и всем этим владеет, хотя может свободно замкнуться на своем владении, а может распорядиться им по-иному: отдать в дар другому — Богу и человеку. И только в последнем случае — отдав — обретает подлинную природу всецелого человека.

Итак, личность призвана определять существование собственной природы [12]. Но после грехопадения личность замкнулась на свою природу, она в полном смысле стала «индивидом», она теснит и «урезает» самоё себя. Напротив, личность, преодолевающая рабство своей природы, личность, которая не держится за нее как за единственный источник существования, личность, которая свободно отдает, дарит свою природу другому, — осуществляет свое предназначение, достигает единения с Богом.

Между тем западная схоластическая концепция первородного греха основана на антропологии, по сути дела не знающей разделения в человеке личности и природы [13]. Для западноевропейского мышления, как отмечает X. Яннарас [14], более характерен платонически понимаемый дуализм души и тела в человеке, который в современном мироощущении практически вытеснил библейско-христианскую антропологию. И это сказалось на главном — на понимании следствий первородного греха: индивидуализм падшего Адама стал восприниматься нормой.

3. Первородный грех в свете учения о природе, личности и энергиях

Антропология восточных отцов может сделать более понятным явление бессознательного в человеческой психике, с реальностью которого психиатры XIX в. сталкивались в основном в патологических проявлениях. Бессознательное состояние наступает тогда, когда по тем или иным причинам (сон, психические расстройства, гипноз, наркотическое воздействие и пр.) нарушается функциональная связь между природными энергиями личности, то есть проявлениями человеческой природы, которые воипостазированы в личности (ум, воля, чувство, соматические функции).

Само сознание в человеке является одной из его природных энергий, но когда оно отключено, остается только опыт, накопленный личностью, который составляет как бы содержание личности, также энергийное по своей природе. Оно-то и поименовано «бессознательным». Суть первородного греха в том и состоит, что, даже не осознавая этого (то есть действуя помимо контроля сознания), человек совершает эгоистический греховный выбор. Этим он нарушает первозданную связь своей личности с общей человеческой природой — разрывая ее единство и как бы отгораживая от нее свою маленькую индивидуальную часть.

Если грешит человек по большей части бессознательно, то покаяние — преодоление греха — может быть только осознанным! Слово «покаяние», не имеющее в русском языке этимологической прозрачности, в греческом оригинале — metauoia — означает именно изменение ума, сознания. Проблема вся в том, что расстройство между природными энергиями в первородном грехе столь глубоко, что сознание человека бессильно обеспечить тотальный контроль над всеми остальными энергийными проявлениями его личности. И человек был бы безнадежно обречен, если бы не Христос! Человек был бы обречен либо на безрадостный, а чаще мучительный мрак эгоистического одиночества, либо на бесконечную и безуспешную борьбу сознания с другими природными энергиями — волей, чувствами, соматическими инстинктами. В реальности, правда, эта борьба рано или поздно кончается самоуспокоением. Человек был бы обречен на пребывание во мраке греха, если бы не тайна Церкви, созданной Спасителем мира!

В Церкви, стержнем которой является установленная Христом Евхаристия, сознание человека в первую очередь сконцентрировано уже на Личности Самого Христа, открывающей Себя за литургическим Благодарением, и только во вторую очередь — на своей внутренней духовной борьбе. Собственно, в акте предельного доверия, которое возможно только к Самому Любимому, человек признается Ему в своей неспособности удержать под контролем свои мысли и чувства. Только такая установка сознания открывает, в чем, в сущности, состоит вред греха. Он в том, что грех пеленой невыносимого отчуждения закрывает от человека Христа, даже если прежде его общение со Христом было необычайно глубоким и радостным.

Более того, так же как мучительный опыт греха приходит к человеку неосознанно и осознается в лучшем случае постфактум, точно так же Евхаристия способна приносить опыт радости, также приходящей помимо сознания. На этом основано, в частности, причащение младенцев и больных, лишенных здравого рассудка, которое практикует Православная Церковь. Отсутствие осознания не является препятствием к соединению со Христом, препятствие — это, напротив, сознательное противление Ему! Поэтому «бессознательное», понимаемое как нравственно наполненные переживания и волевые импульсы, не фиксируемые сознательной рефлексией, для традиционного христианского понимания представляется необычайно важным.

4. «Бессознательное» в психоанализе и христианском опыте

Что касается фрейдистского «бессознательного», то оно было обнаружено отцом современного психоанализа, прежде всего в форме клинической истерии, и изучено на том «материале», который мог дать лишь сексуальные «комплексы». Сюда, разумеется, надо отнести и самого Фрейда, поскольку главный материал его размышлений состоял в самоанализе собственного «бессознательного». В результате психоанализ оказался совершенно однобокой психопрактикой, отождествляющей бессознательный опыт в основном лишь с сексуальными комплексами, именуемыми на языке христианской аскетики страстями, не ведающей опыта святости.

Позитивистское и фрейдистское понимание «бессознательного» человеческой психики существенно отличается от патристического. Позитивисты не замечают нравственного качества того содержания личности, которое они именуют «бессознательным». В лучшем случае врачи-позитивисты различают болезнь и норму, то есть способны лишь констатировать те расстройства психики, которые сопровождаются сильным душевным страданием. Однако позитивизм заставляет их все негативные состояния подсознания воспринимать в качестве реальности, не подлежащей нравственной оценке. Такая оценка, в самом деле, может быть совершена только в перспективе Вечности, от рассмотрения которой позитивизм отказывается.

Для ученых-позитивистов, с которыми в свое время вступил в спор Фрейд, «бессознательное» — это воспоминание, сохраняющееся в памяти человека, в то время как он не подозревает об этом [15]. При этом «бессознательное», то есть наше прошлое, постоянно определяет нашу жизнь, хотя мы этого не замечаем. Один из психологов, предшественников Фрейда, Рише, приравнивал к бессознательному действие вообще всех инстинктов. «Представьте себе, например, кукушку, — пишет он, — которая подкладывает свои яйца в чужие гнезда. Когда кукушка делает это, ей кажется, что она действует по собственному побуждению, ведь она, конечно, никогда не видела, чтобы так поступала другая кукушка. хотя она и не знает причины своих действий, эта причина всецело их определяет» [16].

Понятно, что человек — не кукушка, но не менее существенны также различия между моделью психики Рише и антропологической моделью восточных отцов. Поведение кукушки действительно записано в ее «подсознании», но кукушка не обладает теми энергиями, которыми владеет человеческая личность. Поэтому кукушка никогда не сможет обогатить свое «подсознание» опытом осознавания «бессознательного», она уйдет из этого мира с тем же опытом, заложенным в ее инстинкты, с каким пришла в него. Совсем не то человек. Так же как и кукушка, человек рождается с «чистым» подсознанием, на которое записаны только соматико-психические инстинкты, но он рождается — личностью. Он обладает энергиями, делающими его богоподобным. Даже если встречаются серьезные отклонения, вплоть до полного дебилизма, лишающего человека рассудка, он остается образом Божиим и не лишен особого личностного общения со своим Творцом.

В течение жизни, в процессе проявления личности через свои энергии (разум, психику, соматику) человек обогащает свою личность, наполняя «подсознание» новым опытом. С этим опытом он покидает мир сей. В мире ином, как учит апостол Павел (1 Кор, 13, 9-10), земная вера (способность познавать) и земная надежда (способность к волевому целеполаганию) перестают быть для него актуальными. Они суть инструментальные энергии личности, так же как и тело человека. В ином мире остается актуальным только тот накопленный опыт, который — если это идеальный случай — именуется любовью. А в неудачных вариантах — это опыт несбывшихся (или сбывшихся!) желаний (плотских и душевных), опыт тревог, страхов, ненависти (или, говоря языком психоаналитиков, конфликтов). Именно этот отрицательный опыт, оставшись единственно актуальным для человека после перехода в мир иной, превратит его вечное бытие в ад.

Можно ли, исходя из патристической антропологии и аскетики христианских отцов, объективировать этот бессознательный опыт в качестве некоего реально существующего багажа, который человек несет с собой в иной мир, наподобие содержимого жизненного рюкзака? В какой-то мере да. Святые отцы иногда прибегали к понятию «рукописания» грехов, когда говорили о грузе греховности человека. Однако речь здесь может идти лишь о литературно-риторической образности и ее пастырско-педагогическом развитии. Возник даже благочестивый образ ангела, записывающего за человеком его злые и добрые дела. Но все же, если к содержанию новозаветных Писаний и творений отцов-аскетов подходить строго, то образ «рукописаний грех наших» — такая же метафора, как и в Послании апостола Павла к Коринфянам: «Вы — наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы — письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3, 2-3). Если вульгарное объективирование добрых и злых дел и допускалось, то скорее на средневековом Западе, где на этой почве возникло даже учение о сверхдолжных заслугах, которыми распоряжается римский папа, «перераспределяя» их через торговлю индульгенциями.

5. Динамическая модель личности восточной патристики

В целом христианские аскеты оперировали такой моделью личности, которая полностью умещается в границах «здесь и сейчас» и не нуждается в некоем хранилище добрых или злых поступков, растянутом по всей жизни. Это динамическая модель нравственного состояния личности, которое в любой момент может измениться в ту или иную сторону. Поэтому, с одной стороны, разбойник, покаявшийся на кресте в считанные часы до смерти, принят Христом (Лк. 23, 42-43), а с другой — святой подвижник Сисой на смертном одре. Когда старцы сказали ему: «»Ты, отец, не имеешь нужды в покаянии», он отвечал им: «Нет, я уверен, что еще и не начинал покаяния». А все знали, что он совершен» [17]. Если под покаянием (metauoia) понимать внутреннюю работу над созиданием нового опыта взаимоотношений с Богом, то точнее было бы сказать «еще не окончил покаяния». Тем более что аналогичный рассказ об авве Агафоне заканчивается словами: «Когда братия хотели задать еще вопрос, он сказал им: «Окажите любовь, не говорите со мной, потому что я занят». Сказав это, он с радостью предал свой дух» [18]. Человек есть то, что он есть в данный момент. Он есть то, каким его сформировал опыт всей предшествующей жизни и каким он сам усилием воли и сознания сформировал в себе этот душевно-эмоциональный опыт.

В противоположность этому в модели психики Фрейда «бессознательному» отводится роль, без сомнения, большая, чем просто душевно-эмоциональному состоянию, динамически вобравшему в себя весь предшествующий опыт. Прошлому опыту во влиянии на самоощущение человека Фрейд отводит роль по сути дела большую, чем даже прямому личностному общению, происходящему здесь и сейчас (то есть опыту актуальному). «Бессознательное» Фрейда — это «бульон» из вытесненных фантазмов, которые приносят личности страдания при конфликте со «сверх-Я», но сами-то они нравственно нейтральны. Поэтому психоанализ Фрейда — это попытка «канализовать» доставляющий неудобство «багаж» бессознательного позитивистским путем, без нравственной борьбы и, естественно, без обращения к личности Бога.

Следует отметить, что в отличие от Фрейда православная аскетика строит модель развития страсти (paqos), подчеркнуто локализующую ее протекание здесь и сейчас. Можно смело обобщать множество святоотеческих систем, взаимодополняющих друг друга, как это сделал С. М. Зарин [19], — все они очень близки между собой.

Прошлый опыт, безусловно, имеет значение — но он выступает лишь в роли навыка (exis), оказывающего влияние на внутреннее согласие с соблазнительным помыслом или отвержение его [20]. Содержанием актуального опыта (то есть протекающего в «реальном времени» при взаимодействии с миром и людьми) являются «помыслы» (logoismos) [21]. В отличие от Фрейда аскетика восточной патристики отводит главенствующее место сознанию — «царственному» в человеке. Именно ум (сознание) человека контролирует возникновение помыслов-прилогов (prosbolh), приходящих либо из внешнего мира, либо из воспоминаний прошлого опыта, но пока еще нравственно нейтральных. И далее сознание либо отвергает соблазнительный помысел, закрепляя это в навыке, либо соглашается с ним, допуская чувственное соуслаждение в самом его желании. Именно «желательная сила» в самом широком смысле (а не узкий панэротизм) в ее неверных проявлениях лежит в основе всех греховных страстей.

Таким образом, воля — способность желать, и чувства — способность переживать те или иные эмоциональные состояния являются природными энергиями личности, формирующими положительное (духовное блаженство) или отрицательное (нравственное страдание) содержание опыта. Актуализирует, «оживляет» этот опыт именно ум (или сознание) человека в процессе осознавания этого опыта. Собственно, ничто не мешает «бессознательное» Фрейда со всеми его «вытеснениями» и «замещениями» отождествить с навыками в греховных ли страстях или, напротив, навыками в богосозерцании святоотеческой аскетики. Подобное сопоставление поможет лишь уяснить, что православная аскетика не придает такого рокового значения «бессознательному», как отец психоанализа. Как в отрицательном плане предыдущий опыт «навыков» не может полностью детерминировать свободу выбора человека, так и в положительном никакой «навык» святости не гарантирует отпадения, доколе подвижник не переступил порога мира иного.

Между тем еще до Фрейда позитивизм последовательно шел к абсолютизированию «бессознательного» в качестве некой объективной реальности. «После открытий Рише и Тэна бессознательное начинает рассматриваться как активная часть личности и вместе с тем — как хранилище эмоций, забытых или вытесненных фактов. Тард, в частности, показал, что бессознательное не теряет ни грана своей энергии и что прошлый опыт ребенка может в некоторых случаях оказывать влияние на его поступки в зрелом возрасте. Здесь мы имеем дело с другим пониманием бессознательного, которое чрезвычайно близко к фрейдовскому» [22].

Таково объективированное позитивистско-фрейдистское понимание «бессознательного», неприемлемое для христианской антропологии. С точки же зрения православной патристики реальностью является лишь сама личность как воипостазированная человеческая природа. Способ, которым являет, обнаруживает себя каждая человеческая ипостась, то есть каждая человеческая личность, согласно православному взгляду, носит энергийный характер. Если Фрейд готов воспринимать почти что в качестве объективированной «материальной» реальности такие проявления психики, как «бессознательное», то православная антропология, напротив, относя к природным энергиям волевую, интеллектуальную, творческую энергии личности, не ограничивается только ими. Природной энергией человека считается даже его тело со всей его соматико-физиологической индивидуальностью, и в том числе, безусловно, его сексуальностью.

Таким образом, и сознание, и «бессознательное», которому, разумеется, в православном понимании не придается столь определяющего значения, как в психоанализе, с точки зрения восточной патристики являются одинаково энергиями, которыми человеческая природа реализуется в инаковости каждой человеческой личности.

Примечания

[1] Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991. С. 214-215.

[2] См. напр.: Мейендорф Иоанн, протопресв. Жизнь и труды Святителя Григория Паламы / Пер. с франц. СПб.: Византинороссика, 1997. С. 288-297.

[3] Яннарас X. Вера Церкви. Введение в Православное богословие / Пер. с новогреч. М. 1992. С. 82.

[5] Яннарас X. Указ. соч. С. 83.

[6] Лосский В.Н. Указ. соч. С. 92.

[7] Лосский В.Н. Указ. соч. С. 251-252.

[8] Лосский В.Н. Указ. соч. С. 92-93.

[9] Яннарас X. Указ. соч. С. 107.

[10] см., напр.: Мейендорф Иоанн, протопресв. Указ. соч. С 293-295.

[11] Лосский В.Н. Указ. соч. С. 97.

[12] Лосский В.Н. Указ. соч. С. 94-95.

[13] Лосский В.Н. Указ. соч. С. 101-102.

[14] Яннарас Х. Указ. соч. С. 106-107.

[15] Шерток Л., Соссюр Р. Рождение психоаналитика. От Месмера до Фрейда. Пер. с франц. — М.: Прогресс, 1991. С. 201-202.

[17] Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. М., 1845. С. 250.

[18] Отечник. Избранные изречения святых иноков и повести из жизни их, собранные епископом Игнатием (Брянчаниновым). СПб., 1903. С. 61.

[19] Зарин С. М. Аскетизм по православно-христианскому учению. Т. 1. Кн. 2. М., 1907 (см. также репринт: М., 1996. С. 211-308).

[20] Зарин С. М. Указ. соч. С. 257.

[21] Зарин С. М. Указ. соч. С. 242-245.

[22] Шерток Л., Соссюр Р. Указ. соч. С. 204.

Подобные документы

Географическое распространение византийской традиции и основные отличия восточной и западной патристики. Общие идеи в философии капподокийцев, учение Василия Великого и Григория Нисского. Влияние византийской патристики в развитии христианства в России.

реферат [36,5 K], добавлен 04.11.2010

Фрейдизм — философское обобщение психоанализа. Концепция психосексуального развития общества и индивида. Основные постулаты психоанализа. Роль культуры в развитии социальных отношений. Роль личности в культуре. Теологические представления Фрейда.

доклад [27,0 K], добавлен 28.09.2008

Патристика как основа христианского богословия и философии. Эпоха смены философских парадигм. Различия патристики и схоластики. Классификация патристики по языковому принципу. Августин Блаженный и его взгляды. Патристика как историко-философский феномен.

реферат [22,6 K], добавлен 30.10.2009

Осмысление космологических проблем и личностного бытия человека. Философские учения Запада в эпоху древнего мира. Проблемы «вселенского человека» и общечеловеческих ценностей. Духовная цивилизация Востока и Запада. Особенности философии Востока.

лекция [13,5 K], добавлен 13.06.2011

Идеи творения и откровения в основе христианского монотеизма и философской мысли средних веков. Мировоззрение раннехристианских общин, толкование текстов Библии как основной путь богопознания. Философские сочинения отцов церкви периода патристики.

контрольная работа [42,0 K], добавлен 22.01.2015

Формирование термина «личность» в патристике. Личностный аспект человеческого существования в христианском богословии. Определение личности через отношение у Боэция. Соотношение термина «личность» с греческими терминами «ипостась» и «субстанция».

курсовая работа [43,1 K], добавлен 24.03.2012

Зигмунд Фрейд: краткая биографическая справка. Структура психики в психоанализе. Философские и естественнонаучные предпосылки психоанализа. Логика бессознательного конфликта. Психоаналитические концепции культуры. Психоанализ и художественное творчество.

контрольная работа [57,4 K], добавлен 09.03.2009

Отрицание объективности противопоставления Востока и Запада в историософии Н.Я. Данилевского. Роль мусульманства в данном процессе. Особенности взаимодействия культур Востока и Запада в философии Н. Бердяева.

реферат [37,5 K], добавлен 30.11.2003

Изучение христианской антропологии в системе духовного наследия мира и России, принадлежащей к христианскому религиозному сообществу. Анализ антропологии, гносеологии, социального учения в теологии Августина Блаженного. Истоки греха, истина и прозрение.

реферат [39,5 K], добавлен 10.03.2015

Проблемы личности, общества и культуры в философии психоанализа. Предпосылки появления философии психоанализа. Психоаналитическая концепция человеческой психики. Обзор причин появления конфликта между индивидуальностью человеческой личности и обществом.

курсовая работа [35,1 K], добавлен 17.03.2015

Источник: http://otherreferats.allbest.ru/philosophy/00055795_0.html

Отец психоанализа

Дата27.04.2016
Размер55 Kb.
Зигмунд Фрейд

23 сентября 1999 года исполнилось 60 лет со дня смерти великого психолога XX века.

«ОТЕЦ ПСИХОАНАЛИЗА»

Среди психологов уходящего века австрийскому доктору Зигмунду Фрейду, выдающемуся исследователю психической жизни человека, принадлежит особое место. Главный труд его жизни «Толкование сновидений» вышел в свет в 1900 году. За прошедшее без малого столетие на небосклоне психологии восходили, сменяя друг друга, различные звезды. Но никто не вызывает и поныне такого неугасающего интереса, как Фрейд и его учение. Объясняется это тем.. что его работы осветили вечные вопросы устройства внутреннего мира личности, ее переживаний и комплексов, конфликтов между подспудными сексуальными вожделениями и чувством долга, причин психологических надломов, иллюзорных представлений человека как о себе самом, так и об окружающих. Фрейд первым открыл, что под покровом сознания, главного регулятора поведения, скрывается глубинный, кипящий водоворот могучих влечений и желаний, не осознаваемых личностью, Будучи практикующим врачом, он столкнулся с тем, что эти тайные мотивы могут всерьез отяготить жизнь человека и даже стать причиной нервно-психических заболеваний. И Фрейд стал искать средства избавления своих пациентов от конфликтов между их сознанием и бессознательными побуждениями. Так родился метод исцеления души, названный психоанализом — «говорящим лечением». На Западе эта теория приобрела столь огромную популярность, что и в наши дни многие там убеждены, что ‘психология — это и есть Фрейд». В США иметь своего постоянного врача-психоаналитика считается у большинства столь же естественным, как чистить зубы. Россия в отношении к фрейдизму, как и к целому ряду других «буржуазных веяний» (генетическая теория, кибернетика), не пошла «впереди планеты всей». Если переводы книг ученого на русский язык выходили до революции и в первые послереволюционные годы, пользуясь популярностью и успехом, то впоследствии их не издавали несколько десятилетий, Фрейдизм был объявлен лженаукой — слишком уж он не сочетался с тем, как вульгарно трактует душевную жизнь человека марксизм.

ДЕТСТВО, ОТРОЧЕСТВО, ЮНОСТЬ

Фрейд родился 6 мая 1856 года в небольшом моравском городке Фрейберге (ныне Пршибор, Чехословакия), в семье небогатого торговца шерстью. Через четыре года семья переехала в столицу Австро-венгерской империи Вену, где будущий знаменитый ученый и прожил с недолгими отлучками около 80 лет. Из восьми детей, бывших в семье, только Зигмунд, первенец, выделялся исключительными способностями. Он окончил гимназию с отличием и поступил а Венский университет, один из самых известны? в Европе. Учеба заняла восемь лет, поскольку Фрейд переходил с факультета на факультет, будучи не в состоянии окончательно остановиться на какой-либо профессии. В конце концов, он выбрал медицину. Еще студентом Фрейд работал в Венском физиологическом институте, часами просиживая за микроскопом и изучая устройство нервных клеток животных. Однако впоследствии вакантного места в институте для него не нашлось.

ЖЕНА, ДЕТИ, РАБОТА

Фрейд сделал своей профессией проникновение в чужие тайники бессознательного, но предпринял асе возможное, чтобы окутать тайной собственную интимную жизнь. Многие из своих частных писем он уничтожил, а то, что сохранилось, находится в Библиотеке Конгресса США и будет открыто для исследователей в 2000 году. В 16-летнем возрасте Зигмунд впервые влюбился, однако предмет страсти по имени Гизела отвергла его любовь. До 26 лет Фрейд потом не проявлял интереса к женщинам. В 1882 году он познакомился с Мартой Берней, которой исполнился 21 год. В течение четырех лет они были помолвлены, обменивались частыми письмами, но встречались довольно редко. Наконец, в 1886 году они поженились. В течение первых девяти лет брака Марта родила шестерых детей, Семья Марты была бедна, как и Фрейд, И ему, готовившему себя к роли кабинетного ученого, пришлось заняться сразу после женитьбы врачебной практикой. На протяжении многих десятилетий Фрейд посвящает ей по 8 -10 часов в день. А для начала он поступает на работу в клинику, где осваивает методы лечения неврозов, экспериментирует с гипнозом, даже пытается применять кокаин как терапевтическое средство. В большую моду тогда вошло физиотерапевтическое лечение (тепло, воды, электричество), считавшееся панацеей при заболеваниях нервной системы, а ведущей была школа парижской знаменитости — «Наполеона неврозов» доктора. Шарко (от этой школы остались теперь только одноименные души в санаториях). Вскоре Фрейд стал испытывать неудовлетворенность невысокой эффективностью физиотерапии и встал на свой путь. Фрейд с головой ушел в работу, на Марте был дом, и они отдалились друг от друга. Позже Фрейд признавал, что в отношениях с ним Марта никогда не чувствовала себя легко и свободно.

СТРАННАЯ ДРУЖБА

После смерти отца в конце 90-х годов Фрейд перенес тяжелый нервный срыв. В это время он анализирует свои ночные кошмары, что, видимо, и стало зародышем психоанализа. Вскоре Фрейд знакомится и заводит дружбу с берлинским врачом Вильгельмом Флиссом. Он очень привязываются друг к другу, обмениваются частыми письмами и встречаются. Во время одной из таких встреч Фрейд падает в обморок, а позже поясняет это так: «Основой всего этого является какое-то неконтролируемое гомосексуальное чувство». Друзья расходятся в 1903 году, не поделив авторство теории всеобщей бисексуальности — каждый оставлял первое слово за собой. Утверждая, что каждая личность бисексуальна. Фрейд писал: «В любом сексуальном акте участвуют четыре самостоятельные личности». (Любителям группового секса можно не беспокоиться — он тут, разумеется, ни при чем.)

СВОЯ ДУША — ПОТЕМКИ

В 1895 году в доме Фрейдов появилась сестра Марты — Минна, и прожила там два года. Минна была красивее и умнее сестры. Фрейд любил подолгу беседовать с ней. Однажды он написал, что они с Минной очень похожи — оба были «неуправляемыми, страстными и не очень хорошими людьми». Минна часто сопровождала Зигмунда в путешествиях, и вскоре родились слухи, что они любовники. Источником их был ученик Фрейда, выдающийся ученый Карл Юнг. Якобы Манна однажды рассказала ему, что Фрейд ее очень любит, и между ними существуют близкие отношения. Юнг огорчился и счел своим долгом попросить разъяснений у Фрейда. Более того, он предложил, чтобы Фрейд обратился к нему как к психоаналитику и стал его пациентом. Фрейд холодно отверг это предложение. То ли он считал, что не пристало «отцу психоанализа» испытывать свой метод на себе, то ли просто хотел, чтобы его душа осталась потемками и для него самого, и для других.

«ГРЕХОВНЫЕ» СНЫ \

В 1909 году Фрейд вместе Юнгом и несколькими другими коллегами приехал в США для выступления с публичными лекциями. Однажды утром он признался Юнгу: «Я очень плохо сплю с тех пор, как приехал в Америку, Мне все время снятся проститутки», — «Так почему бы не предпринять что-нибудь для решения этой проблемы?» — спросил Юнг. «Но ведь я же женат!» — воскликнул Фрейд в ужасе.

«ПРЕИСПОДНЯЯ ПСИХИКИ»

Выдвинув теорию о роли сексуального влечения как главного двигателя поведения людей, Фрейд после Первой мировой войны, столкнувшись с лечением психических травм вчерашних солдат и офицеров, вызванных не сексуальными переживаниями, а ужасами войны, дополнил свою концепцию. Он определил существование влечения, не менее могучего, чем Эрос («сексуальное»), обозначив его древнегреческим термином Танатос. Это — особое тяготение к смерти, к уничтожению других (а иногда и себя), к разрушению, Таким образом, открыв тайники бессознательного, Фрейд, по его собственному выражению, проник в «преисподнюю психики». Работы Фрейда дали толчок появлению новых направлений — например, сексологии. О фрейдизме опубликованы сотни книг, созданы энциклопедии психоанализа. Альберт Эйнштейн писал 80-летнему Фрейду, что ход его мыслей оказал «огромное воздействие на мировоззрение нашей эры». Термины, введенные Фрейдом — «бессознательное», «либидо», «комплекс», «сублимация» и другие, — вошли не только в словарь любого психотерапевта, но стали обиходными для каждого образованного человека.

После прихода нацистов к власти в Германии книги Фрейда жгли на кострах, объявив их «еврейской порнографией», В 1938 году Австрия была захвачена Германией, после чего ее объявили частью Третьего рейха. Престарелому ученому с мировым именем пришлось эмигрировать. Но выпустили его в Англию лишь после того, как греческая принцесса Мария, его друг и бывшая пациентка, внесла гигантский выкуп в размере 20 тысяч фунтов стерлингов, Однако дни Фрейда были сочтены — у него был рак и он мучился от сильных болей, Фрейд прибег к тому, что в наши дни получило название эфтаназии (добровольная смерть неизлечимого больного).

Источник: http://psihdocs.ru/otec-psihoanaliza.html

«Отец психоанализа» Зигмунд Фрейд

— Ненавижу этих писак! — рычал Фрейд, вертя в руках свежий экземпляр своей очередной биографии.- Тысячу раз повторял, что общественность не имеет права на мою личную жизнь! Помру — тогда пожалуйста. И Цвейг — туда же, хочет, видите ли, увековечить мою жизнь! Я ему так и написал: «Кто становится биографом, обязуется лгать, утаивать, лицемерить, приукрашивать и скрывать свое собственное недопонимание». Биографы Фрейда недоумевали: ну надо же, какая цаца. Всю жизнь беспардонно копался в чужих жизнях, а тут — на тебе!

Да кто он такой, этот венский профессор, приписавший всему человечеству самые низменные с точки зрения этого человечества инстинкты? Кто он такой, якобы доказавший, что каждый мужчина испытывает влечение к своей матери, а каждая женщина подсознательно желает разделить ложе со своим отцом? Кто были его родители и как у него самого-то со всей этой гадостью? Давать ответы на эти вопросы Фрейд не хотел, отказывая в аудиенциях потенциальным биографам. В подвалы собственного подсознания он не желал допускать никого.

Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 года в городке Фрейберге, находящемся недалеко от границы Пруссии и Польши. Пять улиц, два цирюльника, с десяток бакалейных лавок и одно похоронное бюро. Городок находился в 240 км от Вены и никакие ароматы бурной столичной жизни туда не доходили. Отец Фрейда Якоб был бедным торговцем шерстью. Недавно он в третий раз женился — на девушке, годящейся ему в дочери, которая год за годом рожала ему детей. Первенцем и был Зигмунд. Новая семья Якоба располагалась в одной, правда, достаточно просторной комнате, снимаемой в доме вечно пьяного слесаря-жестянщика.

В октябре 1859 года вконец обнищавшие Фрейды пустились на поиски счастья в другие города. Обосновались сначала в Лейпциге, затем в Вене. Но и Вена материального достатка не дала. «Бедность и нищета, нищета и крайнее убожество»,- так вспоминал Фрейд своей детство. А еще прилежную учебу в лицее, успехи в языках, литературе, особенно античной, философии, похвалы учителей и ненависть сверстников, доводящих черноволосого отличника с тяжелыми кудрями до слез. Из школьных лет он, очевидно, вынес неудобный для последующей жизни комплекс: нелюбовь смотреть собеседнику в глаза.

Впоследствии, как и положено бедному еврейскому юноше, он увлекся политикой и марксизмом. Его лицейский друг Генрих Браун, основавший в 1883 году вместе с Каутским и Либкхнехтом Die Neue Zeit (орган немецкой социал-демократической партии), приглашал его сотрудничать. Но Фрейд сам не знал, чего хотел. Сначала он думал о занятиях правом, потом — философией. В результате, морщась от отвращения, отправился в медицинский — типичное поприще для юноши его национальности в то время. Преподаватели относились к нему так себе. Им не нравилась его непоследовательность в увлечениях, поверхностность и ориентированность на быстрое и легкое достижение успеха.

После окончания медицинского факультета Фрейд ринулся в институт физиологии, где и проработал с 1876-го по 1882 годы. Он получал различные стипендии и с упоением изучал половые органы угря и других подобных тварей. «Никто никогда,- кипятился Фрейд,- еще не видел яичек угря». «Это были не половые органы угря, а зачатки психоанализа»,- хором говорили годы спустя его последователи-психоаналитики.

В 1884 году Фрейду надоедают угри, рыбки и ракообразные, и он уходит в лабораторию профессора клинической психиатрии Мейнерта, чтобы заняться изучением мозга человеческих зародышей, детей, котят и щенков. Это было увлекательно, но не прибыльно. Фрейд пописывал статейки, написал даже книгу по модной тогда теме — афазии, расстройстве речи у больных, перенесших инсульт, но — тишина. За 9 лет последующих лет было продано всего 257 экземпляров книги. Ни денег, ни славы.

А тут еще любовь. Однажды на отдыхе он увидел 21-летнюю, хрупкую, бледную, невысокую девушку очень изысканных манер — Марту Верней. Ухаживания Фрейда были своеобразными. 2 августа 1882 года, спустя несколько месяцев после знакомства, он ей пишет: «Я знаю, что ты некрасива в том смысле, как это понимают художники и скульпторы». Они ссорятся и мирятся, Фрейд устраивает яростные сцены ревности, периоды кошмара сменяются счастливыми редкими месяцами согласия, но жениться без денег он не может. В 1882 году Фрейд поступает учеником в главный госпиталь Вены и получает там через год пост ассистента. Затем ведет там же платные занятия для стажеров, но все это — сущие гроши. Полученное звание приват-доцента по невропатологии тоже кардинально не меняет его положения.

В 1884 году появляется наконец надежда разбогатеть. Фрейд привозит в Вену из Мерка малоизвестный тогда алкалоид — кокаин — и надеется первым открыть его свойства. Однако открытие совершают его друзья Кенигстен и Коллер: Фрейд уехал отдохнуть с невестой, доверив начать исследование им, а они к его приезду успевают не только начать, но и закончить его. Мир узнает сенсацию: кокаин обладает локальным обезболивающим действием. Фрейд повторяет на каждом углу: «Я не в обиде на мою невесту за упущенный счастливый случай». Однако в своей автобиографии много позже пишет: «Из-за моей помолвки я не стал знаменитым в те молодые годы». И все время сетует на бедность, медленно приходящий успех, трудности в завоевании расположения людей, сверхчувствительность, нервы, заботы.

В следующий раз Фрейд упустил свой шанс в Париже, когда ездил стажироваться к доктору Шарко — тому самому, который изобрел контрастный душ. Шарко лечил истеричек, а таких на рубеже веков было больше, чем грибов после дождя. Женщины в едином порыве падали в обмороки, не видели, не слышали и не обоняли, хрипли, рыдали и накладывали на себя руки. Тут-то Фрейд и надеялся показать, на что он способен. Перед отъездом он пишет своей невесте: «Моя маленькая принцесса. Я приеду с деньгами. Я стану великим ученым и вернусь в Вену с большим, огромным ореолом над головой, и мы тотчас же поженимся». Но приехать с деньгами не получилось. В Париже Фрейд понюхивал кокаин, шатался по улицам, попивал абсент, возмущался внешним видом парижанок (безобразны, кривоноги, длинноносы), по ночам сочиняя глобальный труд. О своей работе в одном из писем он говорил: «Каждую ночь я занимаюсь тем, что фантазирую, обдумываю, строю догадки, останавливаясь лишь тогда, когда дохожу до полного абсурда и изнеможения».

В общем, у Фрейда с Шарко не сложилось. Темные глаза Шарко, источавшие необычайно мягкий взгляд, смотрели больше поверх головы молодого Фрейда, без стеснения делящегося со своими друзьями ставшей навязчивой к тому времени идеей: «Чем я хуже Шарко ? Почему я не могу быть таким же знаменитым ? » По вторникам Шарко устраивал публичные сеансы, которые Фрейда завораживали (картина с изображением такого сеанса всегда висела впоследствии в его кабинете). В зал, набитый до отказа зрителями, вводили бьющуюся в припадке истеричку, и Шарко излечивал ее гипнозом. Лечение — это театр, понял тогда Фрейд. Так и должна выглядеть клиническая практика нового образца.

Единственное, что Фрейду удалось получить у Шарко,- его произведения для перевода на немецкий. Он перевел несколько толстенных книг по гипнозу, овладеть которым так и не сумел.

Возвращение в Вену было тягостным. Рухнули все надежды. Он все же женился, влез в долги, переехал в большую квартиру на Берггассе, 19. Его доклад про истеричек, сделанный по итогам стажировки, вызвал у ученой братии глубочайшую скуку. Продолжать исследования он не мог, врачи не подпускали Фрейда к своим больным. Ему, правда, предложили было управлять невропатологической службой при больничном институте, но он отказался: должность хотя и хорошая, но почти бесплатная.

А Фрейд хотел денег. Выход один — частная практика. Он дает объявления в газеты: «Лечу нервные расстройства разного типа». Оборудует одну из комнат в своей квартире под кабинет. Клиентов пока нет. Но Фрейд уверен, что будут. Он ждет. И вот появились первые. Присланные друзьями-врачами. Как же это утомительно — часами выслушивать их жалобы! Приходят, торчат в кабинете по полдня. И непонятно, что с ними делать.

— Чего мне с ними делать, Марта, а? — недоумевает Фрейд.- У меня и практики нет. Может, учебник почитать?

Учебник — по электротерапии — принес университетский друг. Фрейд тут же втыкает электроды в несчастных пациентов. Результатов — ноль. Пробует по образу и подобию Шарко гипноз. Тоже ничего не получается. Не любит он смотреть людям в глаза — еще с тех самых лицейских пор. Потом изобретает метод концентрации, накладывает руки или палец на лоб больному и начинает давить и спрашивать: что вас беспокоит, что, что? Потом от отчаянья пробует массажи, ванны, отдых, диеты, усиленное питание. Все напрасно. Трогать пациентов руками и мучить вопросами он перестал после 1896 года, когда больная Эмма фон Н. пожаловалась, что Фрейд ей только мешает.

После этих неудач Фрейд одумался и попытался сделать процесс неудачного лечения комфортным хотя бы для себя. «Я не могу, когда меня рассматривают по 8 часов в день,- говорил он вечерами Марте.- И в глаза пациентам тоже смотреть не могу». Решение было найдено: пациента уложить на кушетку и сесть за его головой. Обоснование: чтобы он расслабился и ничто его не стесняло. Другое обоснование: чтобы не видел идиотских гримас доктора в ответ на бред, который он несет. Третье обоснование: чтобы тот чувствовал давящее присутствие врача. И никаких вопросов: пусть говорит, что хочет. Это и есть метод свободных ассоциаций, обнажающий подсознание. Так рождались основные нормы и догмы новой профессии. Фрейд старался подстроить практику и законы психоанализа под себя самого. О многом из этого он рассказывает 15 марта в немецком медицинском журнале, впервые употребив термин «психоанализ».

отец психоанализа

Денег пока мало, но Фрейд чувствует — дело пошло. Он много работает, пишет книги и статьи, избегает праздности, курит по 20 сигар в день (это помогает ему сосредоточиться). Его кабинет уже иной: диван с креслом у изголовья, журнальные столики с античными статуэтками, картина, изображающая сеанс Шарко, приглушенное освещение. Постепенно Фрейд додумывает и прочие детали, обеспечивающие психоаналитику комфорт. Такую, например: сеанс должен стоить дорого. «Плата за терапию,- говорит Фрейд,- должна существенно сказываться на кармане пациента, иначе терапия идет худо». В доказательство этого он еженедельно принимает одного бесплатного пациента и разводит потом руками: больной совершенно не прогрессирует (почему не прогрессируют — тема отдельная и достойная особых теорий, которые Фрейд излагал в безупречно яркой литературной форме и за которые в 1930 году получил премию Гете по литературе). В общем, за работу Фрейд брал много. Один сеанс стоил 40 крон или 1 фунт 13 шиллингов (столько тогда стоил дорогой костюм).

Постепенно Фрейд открыл и остальные основы ремесла. Например, ограничил время сеанса 45 — 50 минутами. Многие пациенты были готовы болтать часами, стремились задержаться подольше, но он выгонял их, объясняя, что временной прессинг — именно то, что поможет им поскорее избавиться от недуга. И, наконец, последнее и самое важное, основа основ — принцип невмешательства, несочувствие, равнодушие к пациенту. Тоже чтобы стимулировать различные благотворные процессы. Понятно и другое: испытывать сочувствие — утомительно и неразумно, вредно для психического здоровья доктора. Практическая инструкция выглядит так: «Психоаналитик должен подолгу слушать, не выказывать реакции и только время от времени вставлять отдельные реплики. Психоаналитик не должен удовлетворять пациента своими оценками и советами».

К началу нынешнего века Фрейд уже понимал, что нащупал золотую жилу. Распространявшийся атеизм вербовал для него армии клиентов. В воображении он ясно видел мраморные доски, которыми будут отмечены все вехи его великого пути, но слава запаздывала. «Мне уже 44 года,- пишет он в очередном письме своему другу Флиессу,- и кто я? Старый неимущий еврей. Каждую субботу я погружаюсь в оргию карточных гаданий, а каждый второй вторник провожу с моими братьями-евреями».

Поворот к настоящей славе и большим деньгам произошел 5 марта 1902 года, когда император Франсуа-Жозеф I подписал официальный указ о присвоении Зигмунду Фрейду звания профессора-ассистента. Экзальтированная публика начала века -дамочки, попыхивающие папиросками и грезящие самоубийством — хлынула к нему рекой. Фрейд работал по 12- 14 часов в день и был вынужден призвать на помощь двух молодых сподвижников Макса Кахане и Рудольфа Райтлера. К ним вскоре присоединились и другие. Через некоторое время Фрейд уже регулярно по средам устраивал у себя дома занятия, получившие название Психологического общества среды, а с 1908 года — Венского психоаналитического общества. Здесь собирался декадентский бомонд, заседания вели не только врачи, но и писатели, музыканты, поэты, издатели. Все разговоры о книгах Фрейда, несмотря на то что расходились они плохо (тысяча экземпляров «Трех очерков по теории сексуальности» с трудом разошлись за 4 года), только увеличивали его славу. Чем больше критики говорили о непристойности, порнографии, покушении на мораль, тем дружнее декадентствующее поколение шло к нему на прием.

Показателем настоящей славы было чествование в 1922 году Лондонским университетом пяти великих гениев человечества — Филона, Мемонида, Спинозы, Фрейда и Эйнштейна. Венский дом на Берггассе, 19 наполнялся знаменитостями, запись на приемы Фрейда шла из разных стран, и он был расписан уже, кажется, на много лет вперед. Его приглашают на чтение лекций в США. Сулят $10 тысяч: по утрам- пациенты, днем — лекции. Фрейд подсчитывает свои расходы и отвечает: мало, вернусь уставшим и еще более бедным. Контракт пересматривают в его пользу.

Однако полученные такой ценой деньги и слава омрачаются тяжелой болезнью: в апреле 1923 года его оперируют по поводу рака ротовой полости. Ужасный протез и мучительные боли делают жизнь отца психоаналитиков невыносимой. Он с трудом ест и говорит. К болезни Фрейд относится стоически, много шутит, пишет статьи о Танатосе — боге смерти, выстраивает теорию о влечении человека к смерти. На этом фоне бешеная слава лишь досаждает ему. К примеру, знаменитый голливудский магнат Самюэль Голдвин предлагал Зигмунду Фрейду $100 тыс. только за то, чтобы поставить его имя в титрах фильма о знаменитых любовных историях человечества. Фрейд пишет ему гневное письмо с отказом. Та же участь постигла и немецкую компанию UFA, пожелавшую поставить фильм собственно о психоанализе. В 1928 году на европейские экраны выходит кино «Тайны души», в рекламе которого широко используется имя Фрейда. Фрейд устраивает скандал и требует компенсации.

Приход фашизма еще более омрачает его жизнь. В Берлине публично сжигаются его книги, любимая дочь Анна, пошедшая по его стопам и возглавившая Всемирное психоаналитическое общество, схвачена гестаповцами. Семья Фрейда бежит в Лондон. К тому времени состояние здоровья Фрейда стало безнадежным. И свой конец он определил сам: 23 сентября 1939 года лечащий врач Фрейда по его просьбе ввел ему смертельную дозу морфия.

Источник: http://ujew.com.ua/biografiya_freyd

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2017-2021 © Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов статьи

Контакты