Психоанализ детства — психоанализ считает что

03.01.2018

Ниже мы рассмотрим трех авторов, принадлежащих к психоаналитической школе, которые внесли свой вклад в понимание проблем детства в психологии. Это быдет, прежде всего, сам Зигмунд Фрейд — в своей теории и практике он, как правило, не занимался детьми, однако вся его теория неврозов вытекает из детских перживаний, что обуславливает насыщенность его работ информацией о его взглядах на детство. Второй автор, который представлен ниже — это Анна Фрейд, дочь Зигмунда. Ее теория интересна нам потому, что она, по сути дела, явилась основоположницей детского психоанализа. Наконец, завершит наш краткий обзор теория Эрика Эриксона , американского психоаналитика, который создал свою, эпигенетическую теорию развития человека. Этот психоаналитик уже довольно сильно отошел во многих своих положениях от ортодоксального психоанализа: однако, при этом, в отличии, например, от Фромма он остался в его рамках. Тем более интересно рассмотреть его теорию, понять таким образом развитие психоанализа. Итак, перейдем к конкретному материалу.

Психоанализ детства

Дата14.05.2016
Размер171.53 Kb.
ТипРеферат

Психоанализ детства

Введение

Ниже мы рассмотрим трех авторов, принадлежащих к психоаналитической школе, которые внесли свой вклад в понимание проблем детства в психологии. Это быдет, прежде всего, сам Зигмунд Фрейд — в своей теории и практике он, как правило, не занимался детьми, однако вся его теория неврозов вытекает из детских перживаний, что обуславливает насыщенность его работ информацией о его взглядах на детство. Второй автор, который представлен ниже — это Анна Фрейд, дочь Зигмунда. Ее теория интересна нам потому, что она, по сути дела, явилась основоположницей детского психоанализа. Наконец, завершит наш краткий обзор теория Эрика Эриксона , американского психоаналитика, который создал свою, эпигенетическую теорию развития человека. Этот психоаналитик уже довольно сильно отошел во многих своих положениях от ортодоксального психоанализа: однако, при этом, в отличии, например, от Фромма он остался в его рамках. Тем более интересно рассмотреть его теорию, понять таким образом развитие психоанализа. Итак, перейдем к конкретному материалу.

Классический психоанализ Зигмунда Фрейда.

1. Оральная стадия (0-1 год). Основная эрогенная зона — ротовая область, связанная с кормлением. Фрейд выделял в этой стадии 2 подстадии — ранюю и позднюю. Сексуальным проявлением ребенка на ранней подстадии является сосание, а на более поздней к нему добавляется укус. На данной стадии закрепляются основные, самые глубинные инстинкты “Оно”, “Я”, изначально отсутствуещее у ребенка, лишь на втором полугодии жизни ребенка начинает выделяться из “Оно”. Инстанция “Сверх-Я” на этой стадии еще отсутствует.

2. Анальная стадия (1-3 года). На второй стадии либидинозная энергия концентрируется вокруг ануса. Детская сексуальность, по мнению Фрейда, теперь удовлетворяется при помощи овладения процессами выделения. “Я” личности ребенка на этой стадии уже полностью сформирована, она начинает контролировать импульсы бессознательного. Под влиянием таких сил, как страх потерять родителей, страх наказания, социальное принуждение, начинает постепенно формироваться инстанция “Сверх-Я”.

3. Генитальная стадия (3-5 лет). По мнению Фрейда, это высшая ступень детской сексуальности. Важнейшей эрогенной зоной на этой ступени развитя ребенка становятся генитальные органы. Сексуальность перестает быть аутоэротичной, дети перешедшие на эту фазу развития начинают испытывать сексуальную привязанность к взрослым людям. Именно на этой стадии, как считал Фрейд, образуется Эдипов комплекс у мальчиков и комплекс Электы у девочек — суть их заключается в сексуальной привязанности ребенка к родителю противоположенного пола и восприятия второго родителя как соперника. При нормальном развитии разрешение этого комплекса, по Фрейду, происходит под влиянием страха кастрации, который заставляет мальчика отказаться от сексуального влечения к матери и идентифицировать себя с отцом. на этой стадии три инстанции личности человека заканчивают свое формирование.

4. Латентная стадия (5-12 лет). На этой стадии «Я» полностью контролирует «Оно», что обуславливает снижение полового интереса ребенка. Энергия либидо находит другие пути реализации — она переносится на освоение человеческого опыта, общение со сверстниками и взрослыми и т. п.

5. Генитальная стадия (12-18 лет). Повышается сексуальный интерес ребенка. По мнению Фрейда, на данной сталии нормальный подросток стремится к одной цели — нормальному сексуальному общению. В случае затруднений в реализации этой цели может наблюдаться регресс или фиксация на одной из предыдущих стадиях развития. На данном этапе «Я» должно сдерживать особенно агрессивные проявления и импульсы «Оно».

Когда ребенок становится взрослым (Фрейд не выделял такой стадии, мы позволем себе это для удобства изложения), его характер определяется развитием и взаимодействием трех основных инстанций. При нормальном развитии их нормальное взаимодействие может осуществляться, по мнению Фрейда, с помощью защитного механизма сублимации. Как писал впоследствии Э. Эриксон (речь о котором в дальнейшем), правильная и уместная сублимация необходима личности, чтобы нормально развиваться — это одно из важнейших и наиболее смелых положения Фрейдовской теории. Патологическое развите характеризуется наличием таких защитных механизмов, как вытеснение, регрессия, рационализация и т. п.

В основном Зигмуд Фрейд работал со взрослыми пациентами, однако, иногда он занимался и детьми. Один из наиболее известных, хрестоматийных примеров детского психоанализа у Фрейда — это фобия маленького Ганса («Анализ фобии пятилетнего мальчика»). Рассмотрим кратко этот случай в качестве примера работы с ребенком в классическом психоанализе.

Болезнь мальчика заключалась в том, что он «обнаруживает весьма специфический страх, что его укусит белая лошадь». Фрейд замечает в своей работе, что различного рода страхи — очень рапостраненнное проявление неврозов. Он пишет, что различные фобии могут быть проявлением разнообразных неврозов, однако наиболее часто (как и в случае с Гансом) — это так называемая «истерия страха». Эта истерия страха, как правило, перерастает в фобию за исключением тех случаев, когда вытесненная энергия либидо конвертируется, а не остается свободной в виде страха. Для излечения от истерии страха пригоден лишь психоаналитический метод — только он позволяет открыть доступ к вытесненным желаниям ребенка и таким образм помочь ему. Фрейд достаточно подробно описывает ход болезни мальчика и процедуру аналитической работы с ним. Можно выделить следующие приемы, используемые в данном случае (как мы увидим в дальнейшем, эти приемы получили свое развитие в работах А. Фрейд):

Изучение сведений, сообщаемых родителями — они помогают понять возможные причины невроза, найти патогенные ситуации в прошлой жизни ребенка.

Анализ и интерпретация детских фантазий. Фрейд очень активно и смело интерпретирует все фантазии и высказывания мальчика, его поведение и поступки.

Постепенно аналитик приходит к пониманию причин болезни своего маленького пациента. Причина эта — Эдипов комплекс. Фрейд приходит к выводу, что белая лошадь для него символизирует отца, которого он на самом деле боится. Причина этого страха — в подавляемом сексуальном влечении к матери. Влечение это обостряется после рождения сестры — в результате этого маленькому Гансу мать начинает уделять меньше времени. До определенного момента нереализованная энергия либидо находит свой выход, сублимируется: мальчик возится с другими детьми на дчае, представляя, что это его собствнные дети. Но после переезда в город выход энергии закрывается — и как результат возникает фобия. В процессе работы Фрейд постепенно подводит Ганса к осознанию причин своей болезни.

Таким образом, в своей достаточно обширной теории (которая, на наш взгляд в наше время перестала быть сугубо психологической и является определенной философией), довольно подробно описал свои взгляды на развитие ребенка. Перейдем теперь к рассмотрению точки зрения его наследницы (и в прямом и в перносном смысле ) — и Анны Фрейд, которая сумела развить психоанализ именно в направлении детства, воплотив на практике теорию Зигмунда Фрейда.

Детский психоанализ Анны Фрейд

Ребенок, в отличии от взрослого, никогда не является инициатором начала анализа — решение о необходимости анализа всегда принимают его родители или другие окружающие его люди. По словам Анны Фрейд, некотоорые деттские психоаналитики (например Мелания Клейн) не считают это серьезным препятствием в работе, однако по ее мнению, вполне целесообразно постараться каким-нибудь образом вызвать в ребенке заинтересованность, готовность и согласие на лечение. Эту часть психоаналитической работы она выделяет в отдельный период детского психоанализа — подготовительный. В течение этого пероида непосредственно аналитической работы не ведется, просто происходит «перевод определенного нежелательного состояния в другое желательное состояние с помощью всех средств, которыми располагает взрослый в отношении к ребенку». Автор выделяет три предваритеельные условия, нобходимое для начала анализа: осознание болезни, доверие к аналитику и решение на анализ. В качестве примеров Анна приводит следующие случаи:

Одна ее шестилетняя пациентка сообщила ей: «Во мне сидит черт. Можно ли вынуть его?». Ответ был таков: да, можно, но если мы решим вместе это сделать, то придется выплонить множество не слишком приятных вещей. Девочка, подумав, согласилась — так было достигнуто соблюдение важного правила терапии — добровольное согласие пациента.

Другая пациентка, которую привели родители, согласилась работать вместе с психоаналитиком, стараясь приобрести союзника в борьбе с ними, подобно тому, как первая девочка старалась заполучить союзника в войне с «чертом».

Довольно часто ребенок не соглашается так просто работать с аналитиком. В таких случаях, по словам Анны Фрейд, имеет смысл в течении некоторого времени постараться добиться расположнения ребенка — в приведенном примере она описывает случай с десятилетним мальчиком, когда пришлось вначале добиваться просто интереса мальчика к личности терапевта, затем постараться показать, что общение может быть не только интересным, но и полезным и, наконец, дать понять , что подвергаться анализу означает получать многочисленные преимущества. После этого ребенок начинает осознавать действительную пользу проведения психоаналитической работы.

Таким образом, по мнению Анны Фрейд, первым и немаловажным отличием детского психоанализа от классической его формы является наличие особой, подготовительной стадии, на которой ребенок должен признать свою проблему и принять решение на анализ. По словам автора, «у маленького запущеного невротика вместо сознания болезни . возникает чувство испорченности, которое становится . мотивом для проведения анализа».

После такого вступления Анна Фрейд приступает к характеристики уже непосреддственной процедуры детского психоанализа. После того, как аналитику удалось завоевать доверие и расположение маленького пациента, возникает вопрос о методах и технических приемах, которые могут быть применены к ребенку в течение психоаналитической работы. Анна приводит 4 основных приема классического психоанализа и раасматривает их применительно к детскому:

Воспоминание пациента. В детском анализе не приходится сильно рассчитывать на собственные воспоминание ребенка. Маловероятно, что он сумеет рассказать аналитику достаточно о своей болезни. Поэтому автор предлагает активно собирать и использовать сведения использовать сведения от родителей. При этом надо учитывать все неточности и искажения, возможно обусловленные личностными мотивами.

Что касается толкования сновидений, то здесь, по мнению Анны Фрейд, вполне применимы те же приемы, что используются в работе со взрослыми людьми. Частота сновидений у редбенка не меньше, чем у взрослого. Анна расказывает, что в работе она сообщает малышу, что «само сновидение ничего не может сделать, каждую свою часть оно откуда-нибудь да взяло», а затем они вместе «отправляются на поиски». В эту же группу приемов выделяется анализ «снов на яву», мечты детей, которыми они делятся более охотно, чем взрослые пациенты. В книге приводится несколько ярких примеров таких детских фантазий, в которых очень явно просматриваетя связь с какой-то (тоже «просвечивающей») проблемой. Встречаютс также «сны на яву с продолжением» — фантазии, связанные по сюжету, которые ребенок рассказывает от сеанса к сеансу. В самых удачных случаях, аналитик может войти с ребенком в настолько тесный контакт в самом начале анализа, что он [ребенок] будет рассказывать ежедневно продолжение своего сна на яву, что является очень удобным и достоверным источникком информации об актуальном внутреннем состоянии ребенка. Еще один специфический для детского психоанализа прием — это изучение и толкование рисунков детей — дети охотно и много рисуют и, подчас, проявляют бессознательные желания, чувства именно в рисунках.

Касаясь метода свободных ассоциаций, Анна Фрейд замечает, что у ребенка, как правило, отсутствует готовность к ассоциированию. Именно по этому, по ее мнению, детский анализ считается (на момент написания книги) особенно трудной областью применения учения Зигмунда Фрейда. Однако, иногда можно «спровоцировать» ребенка давать неекоторые ассоциации. Так, например, в практике автора был случай, когда удалось разрешить проблему, используя метод свободных ассоциаций, когда девочку просили «сесть на корточки с закрытыми глазами на корточки и прислушаться к тому, что происходило в ней». Девочка, обладая (что важно) прекрасной зрительной памятью, охотно выполняла эту инструкцию и рассказывала все, что «приходдило на ум «. Уже в то время были попытки заменить свободные ассоциации игрой ( доктор Гельмут, Мелания Клейн). Как мы увидим ниже, эти методы получили широкое развитие, например, его активно применял в своей практике Эрик Эриксон.

Отдельное внимание уделяет Анна Фрейд роли переноса (или перенесения) как технического приема в детском психоанализе. Первое, что обращает на себя внимание, это, то, что необходимость заинтересовать ребенка перед началом анализа (см. пункт 1) с) означает, в переводе на аналитическую терминологию, создать положительное перенесение. Таким образом, положительное перенесение является необходимым условием с самого начала работы. Отрицательные же перенесения при детском анализе являюются, по словам автора, прежде всего препятствием, т. к. нормальная и продуктивная психоаналитическая работа с детьми возможна только при наличии положительного перенесения. Отрицательные же, сколь много материала они не давали, в детском анализе следует разрушать. Все элементы перенесения у ребенка, продолжает Анна, остаются лишь элементами, невроз перенесения как ттаковой у ребенка не возникает. Это обуславливается прежде всего тем, что ребенок, в отличии от взрослого, еще не разорвал теснейших отношений с родителями и, по сути дела, ему не за чем переносить свои отношения к родителям на другого человека. Кроме того, аналитик при работе с детьми недолжен оставаться безличным, как в классическом психоанализе, он, как уже неоднократноупоминалось, должен быть интересным, симпатичным ребенку. Это создает реакцию перенесения искусственно, а ничто искусственное не может стать по настоящему реальным.

В заключительной части своей книги Анна Фрейд подводит некоторый итог своим взглядам на особенности детского психоанализа. Она обращает внимание на различные тонкости пихоанализа, связанные, в основном, с незрелостью структуры личности ребенка. Например, в отличии от взрослого пациента, ребенок очень зависим в своих отношениях с окружающим миром и он (мир) оказывает намного большее влияние на протекание и механизм невроза. По мнению автора, большинство проблем маленького пациента так или иначе обусловлены незрелостью сверх-Я. Чтобы результативно провести анализ, как считает Анна, аналитик “должен суметь во время анализа с ребенком место его Я-идеала”. Ребенок согласится уступить место в своей внутренней, эмоциональной жизни новому “любовному объекту”. Таким образом, в детском психоанализе намечается явная связь с воспитанием — из-за слабости Я-идеала ребенка и его эмоциональной зависимости от внешнего мира он не способен самостоятельно сдерживать освобождающиеся побуждения и для этого ему нужен человек (психоаналитик), обладающие авторитетом в воспитательном отношении.

В заключение к данному разделу можно сказать, что, в отличии от предыдущего и последующего, он практически полностью посвящен приактическим проблемам детского психоанализа. На наш взгляд, это полезно потому, что рассмотрение и практик, и теории дает намного более полное представление о взглядах на практически любую психологическую проблему.

Эрик Эриксон

Всю жизнь человека можно разбить на стадии развития личности. Это разбиение производится производится Эриксоном на основании смены специфических задач, выдвигаемых обществом (см. таблицу 1). Эти задачи могут решаться как положительно, так и отрицательно — в первом случае происходит нормальное развитие, во втором — ненормальное, именно в этом случае у человека могут возникать неврозы. В отличие от классиков психоанализа, Эриксон рассматривает развитие личности человека не только до полового созревания, но и на протяжении всех последующих лет его жизни. Переход с одной ступени на другую, по мнению автора, всегда сопровождается кризисами, которые, однако, далеко не всегда подразумевают мучительную борьбу, катастрофу и т. п, но вседа это «поворотный пункт, момент, решение и выбор между прогрессом и регрессом, интеграцией и задержкой». На основании этих (и ряда других) положений Эриксон строит так называемую эпигенетическую карту:

Источник: http://dogmon.org/psihoanaliz-detstva.html

Психоанализ считает что

Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд — врач-психиатр, продолжатели его философских традиций Карл Густав Юнг, Карен Хорни и Эрих Фромм также были практикующими врачами-психоаналитиками, однако философия психоанализа шире утилитарной цели врачебной помощи. Зигмунд Фрейд (1856-1939) родился и прожил практически всю свою жизнь в Австрии, только после захвата в 1938 году Австрии фашистами он эмигрировал в Великобританию. Большая часть жизни Фрейда была связана с Веной, где он окончил медицинский факультет университета, работал, здесь вышли в свет его первая фундаментальная работа по психоанализу «Толкование сновидений» (1899). Творчество Фрейда, если говорить о его философском аспекте, можно разделить на два этапа.

Первый – создание концепции бессознательного (конец XIX века — до 1920 года), когда на основе экспериментальных данных он делает вывод о существовании в психике каждого человека сознания, предсознания и бессознательного.

Особое внимание уделяет именно бессознательному, определяя его как ту часть психики, в которую вытеснены неосознанные желания человека, имеющие иррациональный и вневременной характер. Предсознание мешает реализации этих желаний и идей, оно осуществляет цензуру желаний. Отсюда источник конфликта человека с самим собой: бессознательное подчинено принципу удовольствия, а предсознание считается в первую очередь с реальностью. Его задача — обуздать желания бессознательного, не дать им проникнуть в сознание и реализовываться в какой-то деятельности, поскольку именно они могут стать источником невротического поведения. Анализируя бессознательное, ввел понятие либидо как сексуального желания или полового инстинкта. Исследуя либидо, Фрейд делает вывод, что этот импульс может быть, во-первых, разряжен в каком-то действии, во-вторых, подавлен и вытеснен назад в бессознательное, в-третьих, сублимирован, то есть переключен на другие, более высокие сферы деятельности людей: искусство, мораль, политику. Отсюда главный вывод философии психоанализа: вся человеческая культура создана на основе биологически обусловленного процесса превращения сексуального инстинкта человека в другие, сублимированные виды деятельности. Значит, европейская культура — культура, созданная невротиками, людьми, чьи нормальные сексуальные влечения были в свое время подавлены и затем трансформировались в замещающие виды деятельности. На втором этапе творчества (1920-1939) Фрейд уточняет концепцию бессознательного, включая в сферу инстинктивных импульсов первичные космические позывы — Эроса и Танатоса (жизни и смерти). Наиболее существенная разработка этого периода — динамическая концепция психики человека, включающей такие структуры, как Оно, Я и сверх-Я:

Оно, по мнению Фрейда, — кипящий котел инстинктов, рождающий все последующие противоречия и трудности человека.

Структура Я призвана реализовать (запрещать) импульсы Оно, согласуя их с требованиями той социальной реальности, в которой живет человек.

Сверх-Я выступает как судья, общественный надзиратель над всей психикой человека, соотнося его мысли и поступки с существующими в обществе нормами и образцами поведения.

Вся европейская культура, по мнению Фрейда, является культурой запрета, и все главные табу касаются именно бессознательных импульсов, поэтому развитие культуры предполагает развитие неврозов и несчастий людей, ведет к увеличению чувства вины каждого человека, отказу от собственных желаний. Сам Фрейд признавался, что на него оказала значительное влияние философия жизни Ф. Ницше. Карл Густав Юнг (1875-1961) — швейцарский врач, психолог и философ, в течение ряда лет работал вместе с Фрейдом как практикующий врач и одновременно как один из приверженцев философии психоанализа. В дальнейшем Юнг разошелся с Фрейдом во взглядах на природу бессознательного, на понимание либидо, на первичные формы адаптации человека к окружающему его миру социума. Внесенные им в философию психоанализа новые положения во многом укрепили позиции психоаналитической философии и вместе с тем позволили создать новое, продуктивное направление в философии культуры, а также развить его собственную концепцию — аналитическую психологию. Анализируя бессознательное, Юнг считает неправомерным все психические импульсы Оно сводить к сексуальности, трактовать либидо лишь как энергию влечений, а тем более выводить всю европейскую культуру из сублимаций индивида. Работа «Метаморфозы и символы либидо» (1912) : либидо человека на протяжении жизни претерпевает ряд сложных превращений, зачастую весьма далеких от сексуальности; может возвращаться вспять из-за жизненных обстоятельств, что приводит к воспроизводству в сознании архаических образов и переживаний, связанных с первичными формами жизнедеятельности людей еще в дописьменную эпоху. На этой основе Юнг создает культурологическую концепцию, основанную на понимании бессознательного в первую очередь как коллективного и безличного, а уж затем как субъективного и индивидуализированного. Коллективное бессознательное проявляется в виде архетипов культуры, которые нельзя описать, осмыслить и адекватно отразить в языковых формах. В этом смысле Юнг претендует на создание нового типа рациональности, не поддающегося традиционному европейскому логицизму. Исследуя соотношение индивидуального и социального бытия человека, Юнг приходит к выводу, что в истории человечества эта проблематика выражается по-разному, в зависимости от специфики восточных и западных культур.

Восток, с его реинкарнацией и переселением душ, формирует человека при абсолютизации коллективного бессознательного, принижая всякое личностное начало в человеке.

Западная культура, как это сложилось к XIX веку, характеризуется преобладанием рациональности, практицизма и научности во всех сферах бытия, возвышает субъект, пренебрегает коллективно-бессознательными основами культуры. Обращенность европейской культуры к достижению, успеху, к личностной победе приводит к серьезной ломке психики человека.

Вслед за многими другими философами на рубеже XIX — XX веков Юнг повторяет, что европейская культура больна и ее надо лечить. Он предлагает свой путь решения: необходима интеграция сознательного и бессознательного начала в психике человека; только в таком случае формируется подлинная индивидуальность, то есть такой человек, который хорошо представляет особенности архетипических основ своей культуры и имеет четкое представление о специфике своих личностных психических особенностей.

Из концепции архетипов культуры позже вырастает теория менталитета, успешно разрабатываемая в современной гуманитарной науке. Слово «менталитет» (от лат. mens — образ мыслей) обозначает совокупность установок и предрасположенностей человека, социальной группы, этноса чувствовать, мыслить и поступать определенным образом. Менталитет предполагает не только наличие определенных традиций и норм культуры, он включает и коллективное бессознательное, которое определенным образом влияет на поступки людей и на их понимание действительности. Таким образом, в том числе и благодаря Юнгу бессознательное и неосознанное в индивидуальной и социальной психике стало равноправным объектом научного исследования и сознание стало пониматься как природное и культурное, как чувственное и рациональное, как личностное и коллективное. Эрих Фромм (1900—1980) после окончания университета и защиты докторской диссертации по философии работал в Берлинском институте психоанализа, а затем на протяжении нескольких лет в Институте социальных исследований Франкфурта на-Майне, где именно в это время закладывались основы будущей знаменитой Франкфуртской школы Приход Гитлера к власти заставил практически всех наиболее радикально мыслящих сотрудников выехать за пределы Германии и Э. Фромм уехал из Европы в Америку, где прожил, работая в вузах США и Мексики до 1974 года.

Тезис о социальной природе бессознательного в психике позволяет Э. Фромму обратить внимание на особенности формирования человека в условиях, когда его человеческая сущность подавлена враждебными ей общественными отношениями. На этой основе вырастает специфический социальный характер, который неофрейдисты рассматривают как своего рода проекцию социальной структуры на биологические особенности индивида.Социальный характер является своего рода кристаллизацией психической энергии человека, это — определенного рода соотношение между реально существующими социально-экономическими отношениями и провозглашаемыми в обществе идеалами, и такое соотношение определяет изменение социальных характеров, а наименее изменяющаяся часть социально значимых ценностей составляет основу ментальности.Обращение к анализу социальных характеров позволило исследователям рационально объяснить почему так разительно отличаются не только народы, живущие в разных регионах, но и внутри одного и того же региона; равно как и найти объективный источник развития культуры, который представляется неофрейдистам как всегда имеющееся реально существующее несовпадение между социальным и индивидуальным характером.Работы Э. Фромма в американский период его творчестве принесли ему мировую известность, особенно значимой оказалась книга «Бегство от свободы» ( 1941 г ), в которой рассматриваются кардинальные проблемы существования человека. Фромм анализирует основные противоречия бытия человека, показывая, что они носят всеобщий характер, потому что уникальность каждого человека и всеобщий характер социума изначально несовместимы.В связи с тем, что существование человека требует от него ответственности за свой выбор, то человек чаще всего бежит от свободы, передавая ее другим или обществу. И именно это рождает тоталитарные режимы и авторитарные методы управления, гнетущие людей, но вызванные к жизни их собственными усилиями. Фромм подчеркивает, что смысл бытия человека — «быть и переживать свою самобытность в акте бытия, а не во владении, накоплении, стяжательстве и потреблении». Решающую трудность современного бытия Фромм видит в том, что развитие человеческих эмоций значительно отстает от умственного развития человека и этот конфликт привести человечество к самоуничтожению. В работе «Иметь или быть?» Э Фромм дает свою классификацию потребностей, подчеркивая их гуманистический характер:

ü Первой потребностью он считает потребность в общении, в межиндивидуальных связях,

ü второй — потребность в творчестве,

ü третьей — потребность в прочности и безопасности бытия;

ü четвертой -стремление к употреблению, поиск идентичности, а значит формирование образцов, идеалов, примеров для подражания,

ü пятой потребностью является стремление к познанию и освоению мира.

Фромм всесторонне исследует эту потребность и показывает, что если человек не в силах соединить себя с миром в акте творчества, то в нем могут пробудиться разрушительные силы, как ответы на человеческую ситуацию в конкретном обществе, а не как брутальные агрессивные инстинкты.

Источник: http://studopedia.ru/19_408861_psihoanaliz-i-filosofiya.html

Психоанализ Зигмунда Фрейда

Зигмунд Фрейд (1856-1939) — австрийский психолог, психоаналитик, психиатр, основатель психоанализа и психоаналитического направления в целом.
В своих исследованиях он мало пользовался обычным экспериментальным подходом, хотя и был убежден в том, что его работа носит строго научный характер. Фрейд также считал, что анализ историй болезни пациентов и его собственный самоанализ дают достаточно оснований для выводов.

В боль­шей степени З. Фрейда интересовали те сюжеты, которые, как правило, прежде оставались без внимания: бессознательная мотивация поведения, конфликты между силами бессознательного и их последствия для психики человека.

Содержание

  • Инстинкт жизни и инстинкт смерти
  • Трёхкомпонентная структурная модель психики
  • Защитные механизмы личности
  • Психосексуальные стадии развития личности

Инстинкт жизни и инстинкт смерти

Инстинкты — это движущие, мотивационные силы личности, биологические факторы, высвобождающие запасы психической энер­гии.
Для Фрейда инстинкты — это не врожденные рефлексы, а та часть стимуляции, которая исходит от тела. Целью инстинктов является устранение или ослабле­ние стимуляции при помощи определенных типов поведения (например, еда или сексуальная активность).

З. Фрейд выделял 2 большие группы инстинктов: жизни и смерти.

Инстинкты жизни (Эрос) включают в себя голод, жажду, сексуальную активность и направлены на самосохра­нение особи и выживание вида. Это созидательные, поддерживающие жизнь силы. Та форма психической энергии, в которой они проявляют себя, получила название либидо.
Либидо – это определенное количество психической энергии, которая находит разрядку исключительно в половом поведении.

Фрейд верил в то, что людям присуще и стремление к смерти.
Инстинкты смерти (Танатос) — это разруши­тельные силы, которые могут быть направлены как вовнутрь (мазохизм или самоубийство), так и вовне (ненависть и агрессия). В отличие от энергии либидо, как энергии инстинктов жизни, энергия инстинктов смерти не получила особого наименования. Однако Фрейд считал их биологически обусловленными и такими же важными в регуляции человеческого поведения, как и инстинкты жизни.
К концу жизни Фрейд все больше приходил к убеждению, что инстинкт агрессии может быть весьма могуществен в качестве фактора мотива­ции.

Трёхкомпонентная структурная модель психики

В своих ранних работах З. Фрейд выделял лишь сознательные и бессознательные аспекты личности. Сознательная часть мала, как бы составляет лишь вершину айсберга, и по своей сути не имеет существенного значения. А вот бессознательная часть является обширной, занимая большую часть айсберга. Подсознание содержит инстинкты и движущие силы поведения человека.

Со временем Фрейд пересмотрел это простое деление на созна­тельное и бессознательное и стал говорить о соотношении трех компонентов личности — Ид (Оно), Эго (Я) и Супер-Эго (Сверх-Я).

1. Ид (Оно) — это источник примитивных биологических влечений и инстинктов, целиком относящийся к сфере бессознательного.
Это наиболее примитивная и наименее доступная часть личности, она является исходной, первобытной структурой психики. Ид тесно связано с биологическими побуждениями (сон, еда, вода, половое влечение и т.д.), которые наполняют энергией поведение человека.

Стимулы Ид требуют немедленного удовлетворения, не считаясь ни с чем. Они действуют в соответствии с принципом наслаждения, который ищет лишь возможности снять напряжение, стремясь к удовольствию и избегая боли.
Ид является основным источником нашей психической энергии, либидо, которая проявляет себя в виде напряженности. Возрастание энергии либидо приводит к увеличению напряженности, которую мы затем пытаемся различными способами снизить до нормального уровня.
Например, если человек испытывает жажду, он должен удовлетворить свою потребность в воде. Это снизит напряжение, которое вызвала жажда.

Ид похож на маленького ребенка, который еще не понимает правил окружающего мира. Он активно пытается получить все, чтобы удовлетворить свои желания и потребности, не оценивая свои возможности и способности, возможные неудобства для себя и других, а также последствия своих действий. Для него существует только «хочу», поэтому Ид контролируется со стороны Эго.

2. Эго (Я) — это рациональная и наиболее осознаваемая часть личности, призванная адаптировать побуждения Ид к социальным, экономическим и иным ограничениям, налагаемым внешним миром.

Этот компонент психики ответственен за принятие решений, это та область, в которой происходят интеллектуальные процессы. Эго стремится выразить и удовлетворить желания Ид в соответствии с требованиями и ограничениями, налагаемыми внешним миром (безопасным для человека и адекватным для общества способом).

Эго ориентируется на причинные связи и рациональ­ность, в отличии от Ид. Оно следует принципу реальности, сдерживая порывы Ид до тех пор, пока не будет найден подходящий объект, при помощи которого потребность может быть удовлетворена, а психическое напряжение снято.

Эго не существует отдельно от Ид. Более того, Эго черпает свою силу в Ид. Само Эго существует, собственно, для того, чтобы помогать Ид.

3. Супер-Эго (Сверх-Я) — это усваиваемая система норм, правил и ограничений, накладываемых на индивида семьей и обществом, которая частично осознается, частично остается в бессознательном.

Супер-Эго представляет собой моральность. Из этого становится понятно, почему Супер-Эго не может не конфликтовать с Ид, т.е. со структурой, которая не признает мораль или какие-либо нормы.
В отличие от Эго, которое пытается отсрочить исполнение желаний Ид до более подходящего случая, Супер-Эго намеревается полностью подавить эти вожделения.

Человек не рождается с Супер-Эго. Оно формируется в процессе социализации — начиная с того периода, когда ребёнок впервые узнаёт, что «хорошо» и что «плохо», начинает различать «правильно» и «неправильно» (3-5 лет). Дети обретают Супер-Эго благодаря взаимодействию с родителями, учителями и другими «формирующими фигурами».

В итоге, Эго предстает, по Фрейду, как арена непрерывной борьбы мощных и несовместимых сил. Ему постоянно приходится маневриро­вать между молотом и наковальней, пытаясь справиться с настойчивос­тью и нетерпением Ид, соотносить свои действия с реальностью, снимать психическое напряжение и при этом еще иметь дело с непрерывным стремлением Супер-Эго к совершенству. В тех случаях, когда Эго подвергается слишком сильному давлению, возникает ситуация, называемая тревогой.

Защитные механизмы личности

Тревога — это своего рода предупреждение о том, что Эго в опасности. Фрейд выдвинул предположение, что Эго возводит своеобразную преграду против тревоги — защитные механизмы, которые представляют собой подсознательное отрицание или искажение реальности.

Защитные механизмы (психологические защиты личности) — это определенные типы поведения, призванные защитить Эго (Я) от тревоги, порождаемой конфликтами в повседневной жизни.

1. Отрицание — это процесс устранения, игнорирования травмирующего восприятия внешней реальности.
Например, смертельно больной человек отрицает неминуемость смерти.

2. Замещение — это переключение импульсов Ид с одного объекта, недоступного или таящего в себе угрозу, на другой, более доступный. Те чувства и действия, которые должны были быть направлены на объект, вызвавший тревогу, переносятся на иной объект.

Например, замещение неприязни к босу на придирчивость по отношению к собственному ребенку.
В телерепортажах о футбольных матчах мы часто видим, как нападающий, не попавший в ворога, сильнейшим ударом посылает отскочивший мяч, причем в любом направлении. Таким образом происходит разрядка накопившейся энергии.

3. Проекция — это ситуация, когда вызывающий тревогу импульс приписывается кому-то другому. Чаще всего это неосознаваемый механизм, посредством которого импульсы и чувства, неприемлемые для личности, приписываются внешнему объекту и проникают в сознание как измененное восприятие внешнего мира.

Собственные желания, чувства и личностные черты, в которых человек не хочет признаваться себе из-за их неприглядности, он переносит (проецирует) на другое лицо.

Например, некто утверждает, что на самом деле это вовсе не он ненавидит своего профессора, а тот его недолюбливает.
Или скупой, который, как правило, видит в других людях прежде всего жадность, а агрессивная личность всех вокруг считает жестокими.

4. Рационализация — это переформулирование поведения таким образом, что оно становится более понятным, более приемлемым, а потому и менее пугающим для окружающих. Функция рационализации в маскировке, сокрытии от сознания самого субъекта истинных мотивов его действий, мыслей и чувств во имя обеспечения внутреннего комфорта, сохранения чувства собственного достоинства, самоуважения.

Зачастую данный механизм используется человеком с целью предотвратить переживание вины или стыда. При действии этого механизма происходит блокировка осознания тех мотивов, которые выступают как социально неприемлемые или неодобряемые. Человек после каких-то действий, поступков, продиктованных неосознаваемыми мотивами, пытается понять их и рационально объяснить, приписывая им более приемлемые, более благородные мотивы.

Например, можно заявить, что работа, с которой вас только что уволили, на самом деле была не столь уж и хороша.

5. Реактивная формация — это подмена одного импульса Ид на другой, противополож­ный первому. Человек скрывает тревожащие его импуль­сы тем, что превращает их в нечто противоположное (как вариант, может замещать ненависть любовью).
Например, некто, кого постоянно одолевает желание употребить алкоголь, может вдруг стать страстным борцом за принятие «сухого закона».

6. Регрессия — это психологический защитный механизм, состоящий в том, что человек в своем поведении при реагировании на весьма ответственные ситуации возвращается к ранним, детским типам поведения, которые на той стадии были успешными.

Появление у взрослого человека черт детского, зависи­мого поведения, ассоциирующимися со счастливыми временами.

7. Подавление (вытеснение) — это отрицание существования какого-то фактора или события, вызы­вающего тревогу. В результате действия данной защиты неприемлемые для человека мысли, воспоминания или переживания как бы «изгоняются» из сознания и переводятся в сферу бессознательного, но при этом продолжают оказывать влияние на поведение личности, проявляясь в виде тревоги, страха и т.п.
Например, невольное вытеснение из сознания некоторых воспоминаний или переживаний, вызывающих сильный дискомфорт.

8. Сублимация — это изменение или замещение некоторых импульсов Ид через переключе­ние энергии инстинкта на социально приемлемые цели. Происходит подмена тех потребностей, которые не могут быть удовлетворены непосред­ственно, на социально приемлемые цели.

Например, перевод сексуальной энергии в сферу художественного творчества.

9. Идентификация — это защитный механизм, при котором человек видит в себе другого, переносит на себя мотивы и качества, присущие другому лицу. Идентификация имеет и позитивный момент, так как с помощью этого механизма индивид усваивает социальный опыт, овладевает новыми для него свойствами и качествами.
Например, при использовании механизма идентификации человек подражает манерам какого-то иного человека, кем он восхищается и кто кажется ему менее уязвимым в тревожных ситуациях.

Психосексуальные стадии развития личности

Фрейд был убежден, что истоки невротических расстройств надо искать в детских переживаниях пациентов. Таким образом, он стал первым теоретиком, указавшим на важность исследования детства для понимания природы психики.
По его мнению, базовые черты личности человека формируются почти полностью к пятому году жизни.

З. Фрейд выделил 5 стадий психосексуального развития: оральная стадия (0-1,5 года), анальная стадия (1,5-3 года), фаллическая стадия (3-6 лет), латентная стадия (6-12 лет), генитальная стадия (12-18 лет).
Для каждой из этих стадий характерна своя эрогенная зона, свои новообразования и свои особенности.

Источник: http://impsi.ru/general-psychology/psihoanaliz-zigmunda-frejda/

Психоанализ считает что

психоанализ считает чтоДо сих пор многие считают, что психоанализ решает сексуальные проблемы. Это можно объяснить тем, что свое начало он берет с конца 19-го — начала 20-го века. Это викторианская эпоха, которая отличалась строгостью нравов и отвержением сексуальности, что действительно приводило к множеству психологических проблем.

Да и первыми пациентками Фрейда, благодаря которым и появился-то психоанализ, были дамы именно с такими проблемами. Впоследствии ученики и последователи Фрейда значительно расширили рамки психоанализа.

Психоанализ помогает преодолеть очень широкий круг психологических проблем (в особенности эмоциональных).

  • эмоциональная боль, депрессии, скука, беспокойство;
  • неспособность обучаться, любить, работать или выражать эмоции;
  • иррациональные страхи, беспричинное чувство тревоги;
  • чувство собственной ничтожности, пустоты, отсутствия будущего;
  • отсутствие целей, смысла жизни, идеалов;
  • ощущение, что вы перегружены ответственностью, неспособны расслабиться;
  • неудовлетворительные (в разном смысле этого слова) отношения с супругом (супругой), детьми или родителями;
  • чувство «человека-песчинки», абсолютно не контролирующего свою жизнь и считающего, что он – не хозяин своей судьбы;
  • чрезмерно регламентированная жизнь;
  • навязчивое переедание или, с другой стороны, неспособность есть достаточно для поддержания хорошего здоровья;
  • все остальные проблемы со здоровьем, имеющие психологические корни.

Источник: http://psihoanaliz.org/komu-pomogaet-psihoanaliz.html

Фрейд считала что в психоанализе детей. Раздел IПсихоанализ раннего детства. Критерии для оценки тяжести заболевания

100 р бонус за первый заказ

Выберите тип работы Дипломная работа Курсовая работа Реферат Магистерская диссертация Отчёт по практике Статья Доклад Рецензия Контрольная работа Монография Решение задач Бизнес-план Ответы на вопросы Творческая работа Эссе Чертёж Сочинения Перевод Презентации Набор текста Другое Повышение уникальности текста Кандидатская диссертация Лабораторная работа Помощь on-line

1. А. Фрейд отрицала наличие контрпереноса в детской психотерапии, М. Кляйн считала его важным (особенно для детей, еще не говорящих)

2. А. Фрейд считала, что детскую игру нельзя интерпретировать, так как она воспроизводит реальность, а М. Кляйн интерпретировала игру, так как считала, что в игре имеют место также и символические проявления

3. А. Фрейд считала, что необходимо собирать анамнез у родителей, с ними необходимо поддерживать положительные отношения и путем воздействия у родителей можно изменить состояние ребенка; М. Кляйн считала, что психоанализ должен адаптировать ребенка к имеющимся отношениям в семье, а взаимодействие с родителями, включая сбор анамнеза бесполезно и даже вредно.

4. А. Фрейд очень аккуратно относилась к интерпретации вообще и к сексуализированным интерпретации в частности, считая, что такие интерпретации могут разрушить отношения ребенка и родителей; М. Кляйн стремиасть давать интерпретации поведению и игре ребенка, и хотя считала также недопустимым разрушение отношений между ребенком и родителями, но при этом считала необходимым проработать проявляющиеся конфликты.

5. А. Фрейд работала с детьми со сформированной речевой функцией (старший дошкольный возраст); М. Кляйн работала с детьми с 2,5- 3 лет.

6. Для А. Фрейд целью терапии являлось укрепление «Я» и развитие супер-эго; для М. Кляйн целью терапии было ослабление супер-эго, так как именно в его строгости и суровости она видела источник внутреннего конфликта, а ослабление супер-эго приведет к гармонизации личности ребенка.

7. По А. Фрейд психоанализ несет также и педагогический аспект, когда место слабого супер-эго занимает аналитик; для М. Кляйн супер-эго ребенка слишком сильное по отношению к слабому эго ребенка и поэтому его усиление за счет педагогической роли аналитика не нужно.

Попытки организовать аналитическую работу с детьми с позиций традиционного психоанализа натолкнулись на реальные трудности: у детей не выражен интерес к исследованию своего прошлого, отсутствует инициатива обращения к психоаналитику, а уровень вербального развития недостаточен для оформления своих переживаний на словах. На первых порах психоаналитики в основном использовали как материал для интерпретации наблюдения и сообщения родителей.

Позже были разработаны методы психоанализа, направленные именно на детей. Последователи Фрейда в области детского психоанализа А. Фрейд и М. Кляйн создали собственные, различающиеся варианты детской психотерапии.

А. Фрейд (1895-1982) придерживалась традиционной для психоанализа позиции о конфликте ребенка с полным противоречий социальным миром. Ее труды «Введение в детский психоанализ» (1927), «Норма и патология в детстве» (1966) и др. заложили основы детского психоанализа. Она подчеркивала, что для понимания причин трудностей в поведении психологу необходимо стремиться проникнуть не только в бессознательные слои психики ребенка, но и получить максимально развернутое знание обо всех трех составляющих личности (Я, Оно, Сверх-Я), об их отношениях с внешним миром, о механизмах психологической защиты и их роли в развитии личности.

А. Фрейд считала, что в психоанализе детей, во-первых, можно и нужно использовать общие со взрослыми аналитические методы на речевом материале: гипноз, свободные ассоциации, толкование сновидений, символов, парапраксий (обмолвок, забывания), анализ сопротивлений и перенос. Во-вторых, она указывала и на своеобразие техники анализа детей. Трудности применения метода свободных ассоциаций, особенно у маленьких детей, частично могут быть преодолены путем анализа сновидений, снов наяву, мечтаний, игр и рисунков, что позволит выявить тенденции бессознательного в открытой и доступной форме. А. Фрейд предложила новые технические методы, помогающие в исследовании Я. Один из них — анализ трансформаций, претерпеваемых аффектами ребенка. По ее мнению, несоответствие ожидаемой (по прошлому опыту) и продемонстрированной (вместо огорчения — веселое настроение, вместо ревности — чрезмерная нежность) эмоциональной реакции ребенка указывает на то, что работают защитные механизмы, и таким образом появляется возможность проникнуть в Я ребенка. Богатый материал о становлении защитных механизмов на конкретных фазах детского развития представляет анализ фобий животных, особенностей школьного и внутрисемейного поведения детей. Так, А. Фрейд придавала важное значение детской игре, полагая, что, увлекшись игрой, ребенок заинтересуется и интерпретациями, предложенными ему аналитиком относительно защитных механизмов и бессознательных эмоций, скрывающихся за ними.

Психоаналитик, по мнению А. Фрейд, для успеха в детской терапии обязательно должен иметь авторитет у ребенка, поскольку детское Супер-Эго относительно слабо и неспособно справиться с освобожденными в результате психотерапии побуждениями без посторонней помощи. Особое значение имеет характер общения ребенка со взрослым: «Чтобы мы ни начинали делать с ребенком, обучаем ли мы его арифметике или географии, воспитываем ли мы его или подвергаем анализу, мы должны, прежде всего, установить определенные эмоциональные взаимоотношения между собой и ребенком. Чем труднее работа, которая предстоит нам, тем прочнее должна быть эта связь», — подчеркивала А. Фрейд. При организации исследовательской и коррекционной работы с трудными детьми (агрессивными, тревожными) основные усилия должны быть направлены на формирование привязанности, развитие либидо, а не на прямое преодоление негативных реакций. Влияние взрослых, которое дает ребенку, с одной стороны, надежду на любовь, а с другой стороны, заставляет опасаться наказания, позволяет в течение нескольких лет развить у него собственную способность контролировать внутреннюю инстинктивную жизнь. При этом часть достижений принадлежит силам Я ребенка, а остальная — давлению внешних сил; соотношение влияний определить невозможно. При психоанализе ребенка, подчеркивает А. Фрейд, внешний мир оказывает гораздо более сильное влияние на механизм невроза, чем у взрослого. Детский психоаналитик с необходимостью должен работать над преобразованием среды. Внешний мир, его воспитательные воздействия — могущественный союзник слабого Я ребенка в борьбе против инстинктивных тенденций.

Английский психоаналитик М. Кляйн (1882-1960) разработала свой подход к организации психоанализа в раннем возрасте.

Основное внимание уделялось спонтанной игровой активности ребенка. М. Кляйн, в отличие от А. Фрейд, настаивала на возможности прямого доступа к содержанию детского бессознательного. Она считала, что действие более свойственно ребенку, чем речь, и свободная игра выступает эквивалентом потока ассоциаций взрослого; этапы игры — это аналоги ассоциативной продукции взрослого.

Психоанализ с детьми, по Кляйн, строился преимущественно на спонтанной детской игре, проявиться которой помогали специально созданные условия. Терапевт предоставляет ребенку массу мелких игрушек, «целый мир в миниатюре» и дает ему возможность свободно действовать в течение часа. Наиболее подходящими для психоаналитической игровой техники являются простые немеханические игрушки: деревянные мужские и женские фигурки разных размеров, животные, дома, изгороди, деревья, различные транспортные средства, кубики, мячи и наборы шариков, пластилин, бумага, ножницы, неострый нож, карандаши, мелки, краски, клей и веревка. Разнообразие, количество, миниатюрные размеры игрушек позволяют ребенку широко выражать свои фантазии и использовать имеющийся опыт конфликтных ситуаций. Простота игрушек и человеческих фигурок обеспечивает их легкое включение в сюжетные ходы, вымышленные или подсказанные реальным опытом ребенка. Игровая комната также должна быть оборудована весьма просто, но предоставлять максимальную свободу действий. В ней для игровой терапии необходимы стол, несколько стульев, маленький диван, несколько подушек, моющийся пол, проточная вода и комод с выдвижными ящиками. Игровые материалы каждого ребенка хранятся отдельно, заперты в конкретном ящике. Такое условие призвано убедить ребенка в том, что его игрушки и игра с ними будут известны только ему самому и психоаналитику. Наблюдение за различными реакциями ребенка, за «потоком детской игры» (и особенно за проявлениями агрессивности или сострадания) становится основным методом изучения структуры переживаний ребенка. Не нарушаемый ход игры соответствует свободному потоку ассоциаций; прерывания, и торможения в играх приравниваются к перерывам в свободных ассоциациях. Перерыв в игре рассматривается как защитное действие со стороны Я, сопоставимое с сопротивлением в свободных ассоциациях.

В игре могут проявиться разнообразные эмоциональные состояния: чувство фрустрации и отверженности, ревность к членам семьи и сопутствующая агрессивность, чувство любви или ненависти к новорожденному, удовольствие играть с приятелем, противостояние родителям, чувство тревоги, вины и стремление исправить положение.

Предварительное знание истории развития ребенка и имеющихся у него симптомов и нарушений помогает терапевту в интерпретации значения детской игры. Как правило, психоаналитик пытается объяснить ребенку бессознательные корни его игры, для чего ему приходится проявлять большую изобретательность, чтобы помочь ребенку осознать, кого из реальных членов его семьи представляют фигурки, использованные в игре. При этом психоаналитик не настаивает на том, что интерпретация точно отражает переживаемую психическую реальность, это скорее метафорическое объяснение или интерпретативное предложение, выдвигаемое для пробы. Ребенок начинает понимать, что в его собственной голове есть нечто неизвестное («бессознательное») и что аналитик тоже участвует в его игре. М. Кляйн приводит подробное описание деталей психоаналитической игровой техники на конкретных примерах. Так, по обращению родителей М. Кляйн проводила психотерапевтическое лечение семилетней девочки с нормальным интеллектом, но с негативным отношением к школе и не успешностью в учебе, с некоторыми невротическими нарушениями и плохим контактом с матерью. Девочка не хотела рисовать и активно общаться в кабинете терапевта. Однако, когда ей был предоставлен набор игрушек, она начала проигрывать волновавшие ее отношения с одноклассником. Именно они и стали предметом интерпретации психоаналитика. Услышав истолкование своей игры со стороны терапевта, девочка стала больше доверять ему. Постепенно, в ходе дальнейшего лечения, улучшились ее отношения с матерью и школьная ситуация.

Иногда ребенок отказывается принять истолкование психотерапевта и может даже прекратить игру и отбросить игрушки, услышав, что его агрессия направлена на отца или брата. Подобные реакции, в свою очередь, также становятся предметом интерпретации психоаналитика.

Изменения характера игры ребенка может прямо подтверждать правильность предложенного толкования игры. Например, ребенок находит в ящике с игрушками испачканную фигурку, символизировавшую в предыдущей игре его младшего брата, и отмывает ее в тазу от следов своих прежних агрессивных намерений. Итак, проникновение в глубины бессознательного, по мнению М. Кляйн, возможно с использованием игровой техники, через анализ тревожности и защитных механизмов ребенка. Регулярное высказывание ребенку-пациенту интерпретаций его поведения помогает ему справиться с возникающими трудностями и конфликтами. Некоторые психологи считают, что игра целебна сама по себе. Так, Д.В. Винникот подчеркивает созидательную силу именно свободной игры (play) в сравнении с игрой по правилам (game). Познание детской психики с помощью психоанализа и игровой техники расширило представления об эмоциональной жизни маленьких детей, углубило понимание самых ранних стадий развития и их долговременного вклада в нормальное или патологическое развитие психики во взрослые периоды жизни. Детский психоаналитик Дж. Боулби рассматривал, прежде всего, эмоциональное развитие детей. Его теория привязанности основана на синтезе современных биологических (этологических) и психологических данных и традиционных психоаналитических представлений о развитии.

Ключевая идея теории Боулби состоит в том, что мать важна не только потому, что она удовлетворяет первичные органические потребности ребенка, в частности утоляет голод, но главное — она создает ребенку первое чувство привязанности. В первые месяцы жизни крики и улыбки ребенка гарантируют ему материнскую заботу, внешнюю безопасность и защищенность. Эмоционально защищенный ребенок более эффективен в своем исследовательском поведении, ему открыты пути здорового психического развития.

Разнообразные нарушения первичной эмоциональной связи между матерью и ребенком, «расстройства привязанности» создают риск возникновения личностных проблем и психических заболеваний (например, депрессивных состояний). Идеи Боулби сразу нашли применение и начиная с 1950-х гг. привели к практической реорганизации системы больничного режима для маленьких детей, позволившей не отрывать ребенка от матери. Р. Шпиц подчеркивает, что взаимоотношения между ребенком и матерью в самом раннем возрасте оказывают влияние на формирование его личности в последующем3. Очень показательными для психоаналитического подхода к исследованию и коррекции развития в детском возрасте являются такие понятия, как «привязанность», «безопасность», установление близких взаимоотношений детей и взрослых, создание условий для налаживания взаимодействия детей и родителей в первые часы после рождения.

Широкую известность получила позиция Э. Фромма по вопросу о роли матери и отца в воспитании детей, об особенностях материнской и отцовской любви. Материнская любовь безусловна: ребенок любим просто за то, что он есть. Сама мать должна иметь веру в жизнь, не быть тревожной, только тогда она сможет передать ребенку ощущение безопасности. «В идеальном случае материнская любовь не пытается помешать ребенку взрослеть, не пытается назначить награду за беспомощность». Отцовская любовь — по большей части это обусловленная любовь, ее нужно и, что важно, можно заслужить — достижениями, выполнением обязанностей, порядком в делах, соответствием ожиданиям, дисциплиной. Зрелый человек строит образы родителей внутри себя: «В этом развитии от матерински центрированной к отцовски-центрированной привязанности и их окончательном синтезе состоит основа духовного здоровья и зрелости». Представитель психоаналитической педагогики К. Бютнер обращает внимание на то, что традиционная для психоанализа сфера семейного воспитания дополняется и даже вступает в конкурентные, противоречивые отношения с системой институционального, внесемейного воспитания. Влияние видеофильмов, мультфильмов, игр, индустрии игрушек на внутренний мир детей постоянно растет, и часто оно может быть оценено резко негативное. Представительница Парижской школы фрейдизма Ф. Дольто рассматривает прохождение детьми символических этапов становления личности5. В своих книгах «На стороне ребенка», «На стороне подростка» она анализирует с психоаналитической точки зрения многочисленные проблемы: характер воспоминаний детства, самочувствие ребенка в детском саду и школе, отношение к деньгам и наказаниям, воспитание в неполной семье, норма и патология родительско-детских отношений, зачатие в пробирке. Детский психоанализ оказал немалое влияние на организацию работы с детьми в образовательной и социальной сферах, на работу с родителями. На его основе созданы многочисленные программы раннего вмешательства, варианты терапии взаимоотношений «родители — ребенок», «отец — мать — ребенок» для родителей и детей «групп риска». В настоящее время существует немало центров психоаналитической терапии детей. Однако, по словам одного из видных представителей этого направления С. Лебовичи, «и по сей день нелегко с точностью определить, что именно представляет собой психоанализ у ребенка»2. Цели современной длительной психо-аналитической терапии ребенка формулируются в весьма широком диапазоне: от устранения невротических симптомов, облегчения бремени тревоги, улучшения поведения до изменений в организации умственной деятельности или возобновления динамичной эволюции психических процессов развития.

Зигмунд Фрейд считал, что психоанализ противопоказан глупым или склонным к нарциссизму людям, психопатам и извращенцам, а достичь успеха можно только с теми, кто понимает, что такое мораль, и сам стремится лечиться. Как пишет французская исследовательница Элизабет Рудинеско, если воспринимать его заявления буквально, получится, что такое лечение подходит только «для людей образованных, способных видеть сны и фантазировать». Но на практике пациенты, которых он принимал у себя дома на улице Берггассе в Вене, далеко не всегда подпадали под эти критерии. T&P публикуют отрывок из книги «Зигмунд Фрейд в своем времени и нашем» , которая вышла в издательстве «Кучково поле».

Известно, что пациенты, принятые Фрейдом в качестве «больных» до и после 1914 года, пришли к нему лечиться в той или иной степени по принуждению: это все женщины, о которых упомянуто в «Этюдах об истерии», это Ида Бауэр, Маргарита Чонка и многие другие. При таких условиях вероятность того, что лечение окажется «удачным», была мала, особенно когда речь шла о юных особах, взбунтовавшихся против установленного в семье порядка, в их глазах Фрейд представал похотливым доктором или сообщником родителей. И наоборот, пациенты, приходившие на Берггассе для анализа по собственной доброй воле, в общем были удовлетворены. Отсюда парадокс: чем больше лечение зависело от свободного желания пациента, исходило от него самого, тем более успешным оно было. И Фрейд из этого заключал, что больной должен полностью принимать все условия, иначе невозможен никакой психоаналитический опыт. Необходимо уточнить, что если анализируемый хотел сам стать аналитиком, то лечение имело тогда куда больше шансов стать терапевтическим, затем уже научным, потому что пациент непосредственно вовлекался в само дело. Как следствие, и без исключений, лечение, вполне завершенное, то есть, с точки зрения обратившегося к Фрейду лица, наиболее удовлетворительное — это было такое лечение, которое, с одной стороны, было добровольным, с другой — предполагало самое активное участие пациента*.

* Это как раз потому, что психоаналитики не хотели сравнивать свои случаи с теми, о которых Фрейд не рассказал, и они не могли дать настоящую оценку его практике. Все прочие смешанные направления – сторонников Кляйн, Лакана, постлаканистов, ференцистов и т. д. – удовлетворялись комментированием; таков канонический корпус, история Анны О. и «случаи», приведенные в «Этюдах об истерии», а также в знаменитых «Пяти случаях», из коих только три могут расцениваться как лечение. Тем самым осталось свободное поле для антифрейдистов, которые воспользовались им, чтобы сделать из Фрейда шарлатана, не способного никого вылечить. Действительность же куда сложней, и мы это видели.

Пациентами Фрейда в подавляющем большинстве были евреи, страдавшие неврозами в самом широком смысле этого слова, какой придавался ему в первой половине столетия: неврозами иногда легкими, но зачастую серьезными, которые позже назовут пограничыми состояниями и даже психозами. Немалое число пациентов принадлежало к интеллектуальным кругам, часто это были известные люди — музыканты, писатели, люди творящие, врачи и т. д. Они хотели не только лечиться, но испытать, что такое лечение словом, которое ведет сам его создатель. На Берггассе они главным образом обращались, уже побывав у других светил медицинского мира Европы — психиатров или специалистов по всем видам нервных болезней. И, что бы там ни говорили, до 1914 года все они столкнулись с тем самым пресловутым «терапевтическим нигилизмом», столь характерным для душевной медицины этой эпохи.

Огромный успех получила в психоанализе разработка Фрейдом системы толкований аффектов души, в основу которых легла обширная нарративная эпопея, которая участвовала больше в расшифровке загадок, а не психиатрическая нозография. На кушетке этого оригинального ученого, тоже страдавшего телесными недугами, в окружении роскошной коллекции предметов, трогательно красивых собак каждый мог почувствовать себя героем какой-нибудь театральной сцены, где мастерски играют свою роль принцы и принцессы, пророки, свергнутые короли и беспомощные королевы. Фрейд рассказывал сказки, резюмировал романы, читал стихи, воскрешал в памяти мифы. Еврейские истории, анекдоты, рассказы о сексуальных желаниях, скрытых в глубинах души — все это, в его глазах, прекрасно подходило для того, чтобы наделить современного человека мифологией, которая явила бы ему великолепие истоков человечества. В техническом плане Фрейд оправдывал подобную позицию, утверждая, что правильно проведенный, то есть удавшийся, анализ преследует целью убедить пациента принять подлинность некой научной конструкции просто потому, что высшее преимущество заключается в том, чтобы просто отвоевать обретенное воспоминание. Другими словами, успешное лечение — такое лечение, которое позволит понять глубинную причину страданий и неудач, возвыситься над ними, чтобы осуществить свои желания.

Фрейд принимал по восемь пациентов в день, его сеансы длились 50 минут, шесть раз в неделю, иногда много недель, а то и месяцев. Бывало, что лечение затягивалось бесконечно, случались повторы и неудачи. Помимо этого Фрейд принимал других пациентов для обычных консультаций, назначал лечение, проводил несколько сеансов психотерапии. Обычно он не делал никаких записей, занимаясь «диванным искусством». Это было приобщение к путешествию: Данте ведет Вергилия, как в «Божественной комедии». Если он рекомендовал воздержание, то никогда не следовал каким-либо принципам «нейтралитета», предпочитая «нерешительное внимание», позволявшее действовать бессознательному. Он говорил, вмешивался, разъяснял, растолковывал, сбивался и курил сигары, не предлагая пациентам, на что они реагировали по-разному. Наконец, если возникал повод, вспоминал какие-нибудь подробности из собственной жизни, упоминал о вкусах, политических предпочтениях, убеждениях. Одним словом, сам вовлекался в лечение, уверенный в том, что преодолеет самое упорное сопротивление. Когда же это не удавалось, всегда стремился понять, почему, пока оставалась надежда на успех. Иногда допускал бестактность, сообщая своим корреспондентам о том, что происходило во время сеансов, которые он вел, а иногда читал некоторым пациентам полученные им письма, где шла речь о них, тогда как все это должно было оставаться конфиденциальным.

* Математик Анри Рудье рассчитал для меня, каково было состояние Фрейда на различных этапах его жизни. До Первой мировой войны – во флоринах и в кронах, затем, с 1924 года, – в шиллингах и долларах. Отметим, что все «денежные пересчеты», предлагавшиеся для того, чтобы определить цену фрейдовских сеансов и перевести ее в евро или в доллары XXI века, не имеют под собой никаких научных оснований, и авторы, помимо всего прочего, противоречат друг другу: у одних получается 450 евро, у других – 1000, у третьих – 1300. Такие расчеты ни в коем случае нельзя принимать всерьез, они преследуют цель представить Фрейда мошенником или алчным человеком. Говорить же о его состоянии можно, только сравнивая его с другими современниками, которые занимались тем же самым, что и он, и вышли из того же общественного класса. Конечно, Фрейд разбогател, если учесть, что в том же самом возрасте его отец жил в относительной бедности.

Фрейд изо дня в день подводил счета, записи вел в специальном дневнике (Kassa-Protokoll) и в письмах без конца говорил о деньгах. Между 1900 и 1914 годом его социальный статус был равен положению видных профессоров медицины, которые между тем принимали пациентов и частным образом*. Он был достаточно обеспечен, как и все более или менее заметные практики его поколения, и вел такой же образ жизни.

Во время войны доходы рухнули — одновременно с австрийской экономикой. Но начиная с 1920 года он понемногу восстановил свое состояние, принимая пациентов не только из прежних европейских держав, разоренных финансовым кризисом и обесцениванием денег, но также других психиатров или обеспеченных иностранных интеллектуалов, приехавших из США или желающих обучиться психоанализу. Фрейд постепенно стал аналитиком аналитиков.

Когда было возможно, он просил заплатить за лечение в валюте. С течением лет ему удалось разместить сбережения за границей, к ним добавились довольно значительные суммы за авторские права. Если он и зарабатывал меньше, чем психоаналитик, живущий в Нью-Йорке или Лондоне, определенно был более обеспеченным, нежели немецкие, венгерские и австрийские последователи, которым при развале экономики было туго. В октябре 1921 года, приглашая Лу Андреас-Саломе приехать в Вену, поскольку она высказала такое желание, он писал: «Если вы рвете с родиной из-за того, что в стране посягают на свободу движения, позвольте мне переправить вам в Гамбург деньги, необходимые для поездки. Мой зять управляет там моими вкладами в марках, а также доходами в твердых иностранных деньгах (американских, английских, швейцарских), я стал относительно богат. И я был бы не прочь, чтобы богатство доставляло мне некоторое удовольствие».

* В то же самое время в Нью-Йорке цена за сеанс составляла 50 долларов. Вот заметки экономиста Томаса Пикетти по поводу доходов Фрейда, рассчитанные по моей просьбе: «Фрейд был успешным врачом, в чем не было ничего скандального, учитывая очень высокий уровень неравенства, характерный для того времени. Средний доход составлял от 1200 до 1300 золотых франков в год на одного жителя. Сегодня средний доход (без учета налогов) составляет порядка 25 000 евро в год на взрослого. Чтобы сравнить общие итоги, лучше будет умножить суммы в золотых франках 1900–1910 годов с помощью коэффициента, порядка 20. Кристфрид Тёгель приписывает Фрейду доход порядка 25 000 флоринов, что соответствует 500 000 евро годового дохода на сегодняшний день. Это, конечно, достаточно высокая прибыль, но и довольно показательная для высшего уровня эпохи. При постоянном неравенстве это соответствовало бы скорее примерно 250 000 евро годового дохода на сегодня».

Для сравнения заметим, что в 1896 году Фрейд брал за час 10 флоринов; в 1910 году — от 10 до 20 крон за сеанс; в 1919-м — 200 крон или 5 долларов, если пациент — американец (что равно 750 кронам), или гинею, что чуть больше одного ливра стерлингов (600 крон), если пациент — малообеспеченный англичанин. Наконец, в 1921 году он подумывал просить от 500 до 1000 крон, затем остановился на 25 долларах* за час, что не мешало брать с некоторых пациентов суммы, менее завышенные.

Временами он не мог сдерживать несправедливых и резких антиамериканских настроений, вплоть до того, что утверждал, например, что его последователи за Атлантикой хороши только потому, что приносят ему доллары. Как раз одного собеседника он напугал тем, что заявил, будто статую Свободы можно заменить другой, которая «держит в руке Библию». На следующий день во время анализа одному из учеников сказал, что американцы настолько глупы, что весь их образ мыслей можно свести к нелепому силлогизму: «Чеснок — хорошо, шоколад — хорошо, кладем немного чеснока в шоколад и едим!».

Падение центральноевропейских империй и постепенное преобладание в международном движении американских психоаналитиков Фрейд переживал как глубокое унижение. Он мучился, что всех пациентов вынужден заставлять платить, и благожелательно относился к идее о том, что медицинские учреждения должны оказывать неимущим бесплатную помощь. Американское представление о демократии, личной свободе и правах народов на самоопределение в целом вызывало у него ужас. «Американцы, — сказал он однажды Шандору Радо, — переносят демократический принцип из области политики в науку. Все поочередно должны быть президентами. А сделать что-нибудь не могут».

Фрейд всегда считал, что психоаналитическое лечение противопоказано людям глупым, необразованным, слишком старым, меланхоличным, маниакально одержимым, страдающим анорексией или истерией, пусть эпизодически. Он также исключал психоаналитические опыты для психопатов или извращенцев, «не желающих примириться с самими собой». С 1915 года в категорию «неанализируемых» он добавил и тех, кто подвержен серьезному нарциссическому расстройству, одержим влечением к смерти, к хроническому разрушению и не поддающихся сублимации. Позднее, когда Ференци предложил ему пройти анализ, он пошутил, что речь идет о человеке, которому под семьдесят, который курит, у которого раковая опухоль, ему уже ничто не поможет. Фрейд говорил и обратное — что психоанализ предназначен, чтобы лечить истерию, неврозы, связанные с навязчивым преследованием, фобии, состояние тревоги, подавленности, половые расстройства. И добавлял, что достичь успеха можно только с людьми умными, понимающими, что такое мораль, стремящимися лечиться.

«Маньяки, психопаты, меланхолики, нарциссы консультировались и у других специалистов, которые, как и Фрейд, не добились успешных результатов. Но лишь одного Фрейда обвиняли как при жизни, так и после смерти»

В 1928 году он довольно ясно заявил венгерскому последователю Иштвану Холлосу, инициатору реформы психиатрических больниц, что ненавидит пациентов с психотическими расстройствами. «Я окончательно убедился, что не люблю этих больных, они меня злят, потому что непохожи на меня, на все, что можно бы было назвать человеческим. Это странный сорт нетерпимости, который делает меня совершенно непригодным для психиатрии Я поступаю в данном случае, как и другие врачи до нас, в отношении больных истерией, не есть ли это результат пристрастности интеллекта, всегда проявляющегося куда ясней, выражение враждебности по отношению к «Оно»?».

Понимая эти заявления буквально, можно решить, поверив основателю, что психоанализ годится только для людей образованных, способных видеть сны или фантазировать, осознающих свое состояние, заботящихся об улучшении собственного благосостояния, с моралью вне всяких подозрений, способных в силу позитивного трансфера или антитрансфера вылечиться за несколько недель или месяцев. Ну, мы знаем, что большинство пациентов, приходивших на Берггассе, этому профилю не соответствовали.

* В качестве примера можно обратить внимание, что венский архитектор Карл Мейредер (1856–1935), которого в 1915 году Фрейд лечил в течение десяти недель от хронической меланхолии, установил своеобразный рекорд, обратившись к пятидесяти девяти врачам, чьи предписания и прочие методы лечения оказались совершенно неэффективными. Но только Фрейд был обвинен, что его не вылечил.

Иначе говоря, с начала века существовало большое противоречие между теми указаниями для проведения лечения, за которые ратовал в своих статьях Фрейд, и его собственной практикой. Осознавая это, он исправлял свою теорию, описывая во «Введении в нарциссизм» и в «По ту сторону принципа удовольствия» случаи, в терапевтическом успехе которых всячески сомневался. И между тем, стараясь противостоять нигилизму, но под давлением финансовой необходимости всегда стремясь бросить вызов, он брался анализировать «неанализируемых» людей — в надежде, что ему удастся если не вылечить их, то по меньшей мере облегчить страдания или изменить отношение к жизни.

Эти пациенты — маньяки, психопаты, меланхолики, самоубийцы, развратники, мазохисты, садисты, саморазрушители, нарциссы — консультировались и у других специалистов, которые, как и Фрейд, не добились успешных результатов*. Но лишь одного Фрейда обвиняли во всех гнусностях как при жизни, так и после смерти: шарлатан, мошенник, сребролюбец и т. д.

Вот почему очень важно во всех подробностях изучить некоторые курсы лечения — из тех, что оказались самыми провальными и, напротив, завершенными. Подчеркнем сначала, что из всех 170 пациентов, принятых Фрейдом, с чем бы они ни обращались, человек двадцать не получили никакой пользы, а около десятка отказались от него, да так, что возненавидели самого врача. Большинство из них обратилось к другим терапевтам, на тех же условиях оплаты, не добившись лучших результатов. Сегодня ни один исследователь не может сказать, как сложилась бы судьба этих пациентов, если б они совсем ничего не предприняли, чтобы избавиться от страданий. […]

После 1920 года Фрейд мог наслаждаться великим счастьем, созерцая огромный успех, которым пользовался психоанализ на другом конце планеты. Тогда было совершенно ясно, что дело его продвигается вперед, и тем не менее он не находил удовлетворения. Все шло так, будто он опасался, что, отказавшись от его идей, их примут только для того, чтобы исказить. «На кого повалятся шишки, когда меня не будет в живых?» — говорил он себе, раздумывая о всяческих «отклонениях», которые по вине современников претерпела его теория. Как большинство основоположников, Фрейд не желал быть цербером, охраняющим свои открытия и понятия, взваливая на себя риск возвести идолопоклонство и благоглупость в закон.

В таком-то вот состоянии духа он принимал на Берггассе пациентов из стран-победительниц, в частности американцев, плативших ему валютой и приезжавших, чтобы обучиться ремеслу психоанализа и познакомиться лично. Напрасно Фрейд возмущался, он вынужден был признать, что всякое лечение, откровенно проведенное на английском с учениками, готовыми сотрудничать, несет психоанализу возможное будущее, такое, о котором он даже и не помышлял. Поэтому он вынужден был умерить свои антиамериканские взгляды и признать, что для его теории открываются другие земли обетованные: Франция, Объединенное Королевство, США, Латинская Америка, Япония и т. д.

* Среди 170 пациентов Фрейда насчитывается 20 американцев, почти все приехали из Нью-Йорка. Тадеуш Эймс (1885–1963) познакомился с Фрейдом в Вене в 1911 или 1912 году. Монро Мейер (1892–1939), меланхоличный психиатр, покончил с собой в 47 лет с помощью острого обрезка стекла. Антифрейдисты обвиняли Фрейда, что в этой добровольной смерти, которая произошла через 18 лет после пребывания Монро в Вене, виноват именно он. Леонард Блюмгард остался ортодоксальным фрейдистом.

Абрам Кардинер родился в Нью-Йорке и был выходцем из семейства еврейских портных, приехавших с Украины. В октябре 1921 года он, молодой тридцатилетний врач, отправился в Вену, чтобы лечиться у Фрейда, как будут делать многие его соотечественники: Адольф Штерн, Монро Мейер, Кларенс Обендорф, Альберт Полон, Леонард Блюмгард*. Страстно увлеченный антропологией, отказываясь от догм, он уже практиковал психоанализ, когда лечился в первый раз, на кушетке у Горация Фринка, расценив этот опыт как неудачный.

Он встречался с Фрейдом в течение шести месяцев, рассказывал о родителях — бедных мигрантах, бежавших от антисемитских преследований: прибытие на Эллис-Исланд, поиск работы, смерть матери от туберкулеза, когда ему было только три года, молитвы на языке, которого он не знал, страх безработицы, голод, появление мачехи, которая сама приехала из Румынии и возбудила в нем сильное половое влечение. Кардинер говорил о музыкальных вкусах, об обреченности собственного еврейства, об идише, затем об антисемитизме, своем желании стать большим «доктором», об интересе к сообществам национальных меньшинств — индийцам, ирландцам, итальянцам, о том пресловутом «плавильном котле», который в чем-то походил и на среднеевропейский.

Кардинер вспоминал также времена, когда был подростком. У мачехи была недоразвита матка, это не позволяло ей иметь детей, чему он был рад. Об отце он поведал, что когда-то тот обругал и ударил мать, которую взял замуж не по любви. В памяти у него сохранилось воспоминание о несчастной женщине, давшей ему жизнь, но не имевшей времени вырастить. Как раз под влиянием мачехи отец пациента смог стать настоящим мужем, преданным семье. После неудачной любви к одной девушке, сменившейся депрессией, Кардинер увлекся изучением медицины, подумывая, как он, сын еврейского портного, ставшего американцем, станет блестящим интеллектуалом, ушедшим с головой в психоанализ и культурологию. И все-таки его мучила тревога, сделавшая уязвимым перед любыми жизненными свершениями.

Он рассказал Фрейду два сна. В первом на него мочились три итальянца, пенис у каждого торчал вверх, а во втором он спал с собственной мачехой. Кардинер явно был идеальным «фрейдовским пациентом» — интеллигентный, мечтательный, страдающий от фобического невроза, от любовной фиксации на мачеху, заменившую мать, жертва жестокого отца, женившегося, прежде чем уехать, по договору. Но перед венским своим учителем он нисколько не преклонялся, просто желал пройти с ним этот опыт. Восхищаясь им, охотно оспаривал его интерпретации.

Другим был случай Кларенса Обендорфа, который вместе с Бриллом основал Нью-Йоркское психоаналитическое общество и лечился одновременно с Кардинером. Фрейд его презирал, считал глупым и высокомерным. Обендорф же оказался куда больше верен ему, чем Кардинер, хотя очень осторожно, и с полным основанием, относился к выискиванию психоаналитиками, где только можно, «первичных сцен». Он полагал, что лечение по старинке уже не годится для новых времен.

* Кларенс Обендорф (1882–1954) был ортодоксом фрейдизма, враждебно относился к его упрощеннному психоанализу. Он написал первый официальный труд об истории психоанализа в Соединенных Штатах.

В первый же день анализа он рассказал о сне, в котором его везли в экипаже, запряженном двумя лошадьми, черной и белой, в неизвестном направлении. Фрейд знал, что пациент родился в Атланте, в семье южан, в детстве у него была чернокожая нянечка, к которой он был очень привязан. Он тут же высказал ошеломительное толкование этого сна, заявив Обендорфу, что он не женится, так как ему не удастся выбрать между белой и чернокожей женщинами. Выйдя из себя, Обендорф три месяца спорил о сне с Фрейдом и Кардинером*. Он тем более чувствовал себя униженным, что был маститым аналитиком, обучавшимся на кушетке у Федерна, и прекратил толковать сновидения. По свидетельству Кардинера, он так и остался холостяком, а Фрейд продолжал его презирать.

«Если анализируемый хотел сам стать аналитиком, то лечение имело куда больше шансов стать терапевтическим, затем уже научным»

С Кардинером Фрейду повезло куда больше, чем с Обендорфом. Этакая дунайская пророчица, он объяснил ему, что тот отождествляет себя с несчастьем собственной матери, а это говорит о «бессознательной гомосексуальности», что три итальянца из его сна — унижавший его отец, и что разрыв с невестой повторял изначальный отказ, который больше не произойдет, поскольку он сам его преодолел. По поводу другого сна Фрейд объяснил Кардинеру, что тот желает быть у отца в подчинении, чтобы «не разбудить уснувшего дракона». В двух пунктах — бессознательной гомосексуальности и подчинении отцу — Фрейд ошибался, и пациент это заметил.

Когда минуло шесть месяцев, Фрейд рассудил, что анализ Кардинера прошел успешно, и предсказал ему блестящую карьеру, исключительный финансовый успех, счастье в любовных делах, и был совершенно прав. В 1976 году, отойдя от психоаналитического догматизма и оставив распространенное эдипианство и канонические интерпретации скрытой гомосексуальности или закон отца, Кардинер с наслаждением вспоминал о своем пребывании на Берггассе: «Сегодня я бы сказал, когда у меня есть общее понимание, что Фрейд блестяще провел мой анализ. Фрейд был великим аналитиком потому, что никогда не использовал теоретических выражений — по меньшей мере тогда — и все свои толкования формулировал на обычном языке. Исключение — ссылка на эдипов комплекс и понятие бессознательной гомосексуальности, он обрабатывал материал без отрыва от повседневной жизни. Что же касается толкования сновидений, оно было исключительно проницательным и интуитивным». Нужно добавить по поводу ошибки Фрейда о «заснувшем драконе». «Человек, обосновавший понятие трансфера, не узнавал его. Он упускал одну-единственную вещь. Да, конечно, я боялся отца, когда был маленьким, но в 1921 году тем человеком, которого я испугался, был сам Фрейд. Он мог даровать мне жизнь или разбить ее, а это уже от отца не зависело».

Это свидетельство тем более интересно, что Кардинер приехал в Вену, так как свой анализ у Фринка счел недостаточным. Он, во всяком случае, не знал, что тот сам лечился у Фрейда, и лечение шло с большим трудом. Разумеется, Кардинер заметил агрессивность Фринка, но он не выдал никаких признаков психоза. Более догматичный фрейдист, чем сам Фрейд, Фринк интерпретировал отношения Кардинера с отцом как стремление к Эдиповой смерти. «Вы ему завидовали, ревновали, что он владеет вашей мачехой», — сказал он ему. Такое ошибочное толкование вызвало у Кардинера новую вспышку тревожности и законное желание закончить лечение. Не желая навредить Фринку, Фрейд это намерение отверг. Под конец анализа поведал Кардинеру свои опасения. Терапевтические проблемы его больше не интересовали, сказал он. «Теперь мое нетерпение стало гораздо меньше. Кое-какие препятствия мешают мне стать большим аналитиком, и я страдаю от них. Между прочим, я больше, чем отец. Я слишком много занимаюсь теорией».

В апреле 1922 года, когда Кардинер заявил ему, что психоанализ не может никому причинить вреда, Фрейд показал две фотографии Фринка, одна была сделана до анализа (в октябре 1920-го), а другая — год спустя. На первой Фринк походил на человека, которого Кардинер знал, а на второй у него был растерянный, изможденный вид. Были ли эти метаморфозы в самом деле следствием экспериментов на кушетке? Кардинер сомневался в этом больше, чем Фрейд, которому так и не удалось избавиться от кошмара этого трагического лечения, где смешались супружеские отношения, адюльтер, психоаналитическая эндогамия и ошибочная диагностика.

* «Болезненные страхи и навязчивые состояния» Горация Фринка: Horace W. Frink, Morbid Fears and Compulsions, Boston, Moffat, Yard & Co., 1918.

Гораций Вестлейк Фринк родился в 1883 году. Он не был ни евреем, ни сыном европейских эмигрантов, ни богатым, ни невротиком. Одаренный исключительным умом, он рано начал изучать психиатрию и хотел стать психоаналитиком. С юности страдая маниакально-депрессивным психозом, он анализировался у Брилла, затем вступил в Нью-Йоркское психоаналитическое общество, а несколько лет спустя опубликовал подлинный бестселлер, который поспособствовал популяризации фрейдизма за Атлантикой*. В 1918 году он стал одним из известнейших психоаналитиков Восточного берега, страдая при этом приступами меланхолии и маниакальности, сопровождаемыми бредом и навязчивым желанием покончить с собой. Жизнь его разделилась надвое: с одной стороны, законная жена Дорис Бест, от которой у него было двое детей, с другой — любовница Анжелика Бижур, бывшая пациентка, сказочно богатая наследница, вышедшая замуж за знаменитого американского юриста Абрахама Бижура, который анализировался у него, а затем — у Тадеуша Эймса.

Любовница торопила Фринка развестись, и он отправился в Вену, чтобы пройти курс лечения у Фрейда и окончательно решить, кто же станет женщиной его жизни. В свою очередь Анжелика (Анжи) тоже проконсультировалась у Фрейда, который посоветовал ей развестись и выйти замуж за Фринка, иначе тот рискует стать гомосексуалистом. У своего пациента он продиагностировал оттесненную гомосексуальность. На самом же деле он был увлечен этим блистательным человеком, назвав его «очень милым мальчиком, чье состояние стабилизировалось благодаря переменам в жизни». Он призвал его занять место Брилла.

Признать такой диагноз было для Фринка невозможным. Между тем, потеряв осмотрительность после всего того, что делал «герр профессор», он принял решение оставить Дорис и жениться на Анжи. Возмущенный таким поведением, которое, по его словам, идет вразрез со всякой этикой, Абрахам Бижур написал открытое письмо в «Нью-Йорк таймс», в котором назвал Фрейда «врачом-шарлатаном». Копию он передал Тадеушу Эймсу, тот переслал ее Фрейду, подчеркнув, что Нью-Йоркское психоаналитическое общество может подвергнуться опасности из-за этого дела, если письмо попадет в печать. Джонсу, пытавшемуся потушить пожар, он заявил, что Анжи неправильно все поняла. И подчеркнул, однако, — таковой была его глубинная мысль, — что общество куда благосклонней отнесется к адюльтеру, чем к разводу двух несчастных супругов, желающих создать новую семью. Тем самым он как бы признавал, что не мытьем, так катаньем подтолкнул Горация и Анжи к разводу, но лишь потому, что, как ему казалось, они оба со своими теперешними супругами не найдут общего языка.

В других обстоятельствах Фрейд принимал разные решения, в частности, когда был уверен, что адюльтер — всего-навсего симптом не улаженной с еще любимым супругом проблемы. Короче говоря, насколько он адюльтер проклинал, настолько же благоволил «расставаниям по-доброму», при том условии, что они вели к новому браку. Что же касается именно этого дела, он жестоко ошибся во Фринке. И упорствовал, послав ему бессмысленное письмо: «Я потребовал от Анжи, чтобы она не повторяла посторонним, что я посоветовал вам взять ее замуж, иначе у вас может случиться нервный срыв. Позвольте вам заметить по поводу вашей идеи о том, что она потеряла часть своей красоты, не может ли она смениться другой — что она приобрела часть своего состояния? Вы жалуетесь, что не понимаете своей гомосексуальности, что подразумевает, что вы не можете вообразить меня богатым человеком. Если все пойдет хорошо, заменим воображаемый подарок реальным вкладом в психоаналитические фонды».

Как все его последователи, Фрейд вносил свою долю в финансирование психоаналитического движения. Поэтому неудивительно, что он подал и Фринку мысль тоже поучаствовать финансово каким-нибудь приношением, чтобы вылечиться от фантазмов. Что же касается интерпретаций, согласно которым женщина, потерявшая в глазах любовника свою привлекательность, может заинтересовать его своим состоянием, то она проистекала из традиционных представлений о буржуазной семье. Фрейд вел себя со своим пациентом, как в старину — сват, путая кушетку и брачный совет. Доказательство того, что он не понял расстройства Фринка, приняв его за интеллигентного невротика с оттесненной гомосексуальностью по отношению к отцу. Обретя возможность жениться на любовнице, тот испытал жуткое чувство вины и в ноябре 1922 года снова вернулся в Вену. Когда с ним случился короткий приступ бреда, ему показалось, будто он лежит в могиле, и в ходе сеансов он исступленно ходил по кругу, пока Фрейд не позвал другого врача, Джо Аша, чтобы лечить его и присматривать за ним в гостинице. Ситуация ухудшилась, когда, после того как бывший ее супруг женился на Анжи, от осложнений пневмонии умерла Дорис. Фринк утверждал, что любил первую жену, потом стал изводить вторую.

В мае 1924 года Фрейд вынужден был отказаться от своего пациента, объявить его умственно больным и неспособным руководить Нью-Йоркским психоаналитическим обществом. «Я возлагал на него все свои надежды, хотя реакция на лечение психоанализом была психотической природы. […] Когда же он увидел, что ему не позволяют свободно удовлетворять свои детские желания, не выдержал. Он возобновил отношения с новой женой. Под предлогом, что она несговорчива в вопросах денег, он не получил в ответ знаков признания, которых непрестанно от нее требовал». По просьбе самого Фринка его положили в психиатрическую клинику при больнице Джонса Хопкинса в Балтиморе, где его лечил Адольф Мейер, и здесь он узнал, что Анжи хочет с ним разойтись. Всю свою последующую жизнь он впадал то в воодушевление, то в меланхолию, умер в 1936 году, всеми забытый.

Спустя 40 лет его дочь Элен Крафт обнаружила среди бумаг Адольфа Мейера переписку отца с Фрейдом, а также много других документов и, раскрыв публично их содержание, назвала венского учителя шарлатаном. Приверженцы антифрейдизма воспользовались этим, чтобы обвинить Фрейда, будто он манипулировал пациентами, ставшими под его пером жертвами его коварной теории. Что же касается психоаналитиков, то они продолжали смотреть на клинические ошибки своего кумира сквозь пальцы. […]

Изучением психики человека уже не один десяток лет занимаются великие умы, но на многие вопросы ответов до сих пор нет. Что скрывается в глубинах человеческого существа? Почему события, произошедшие когда-то в детстве, по сей день оказывают влияние на людей? Что заставляет нас совершать одни и те же ошибки и мёртвой хваткой держаться за опостылевшие отношения? Где берут своё начало сновидения, и какая информация в них заложена? На эти и множество других вопросов, относительно психической реальности человека, может ответить революционный и поправший собой многие основы психоанализ, созданный выдающимся австрийским учёным, неврологом и психиатром Зигмундом Фрейдом.

Как появился психоанализ?

В самом начале своей деятельности Зигмунд Фрейд успел поработать с выдающимися учёными своего времени – физиологом Эрнстом Брюкке, практикующим гипноз врачом Иосифом Брейером, неврологом Жаном-Маре Шарко и другими. Часть мыслей и идей, которые зародились на этом этапе, Фрейд развивал и в своих дальнейших научных трудах.

Если говорить более конкретно, то ещё молодого тогда Фрейда привлекло то, что некоторые симптомы истерии, проявлявшиеся у больных ею, не могли никак быть интерпретированы с физиологической точки зрения. К примеру, человек мог ничего не чувствовать в одной области тела, несмотря на то, что в соседних областях чувствительность сохранялась. Ещё одним доказательством того, что далеко не все психические процессы могут быть объяснены реакцией человеческой нервной системы или актом его сознания, было наблюдение за поведением людей, которые подвергались гипнозу.

Сегодня все понимают, что если находящемуся под гипнозом человеку внушить приказ что-либо выполнить, после своего пробуждения он бессознательно будет стремиться к его выполнению. А если поинтересоваться у него, почему он хочет это сделать, он сможет привести вполне адекватные объяснения своему поведению. Отсюда и получается, что психика человека имеет свойство самостоятельно создавать объяснения каким-то поступкам, даже если в них нет никакой необходимости.

В современность Зигмунда Фрейда само понимание того, что действиями людей могут управлять скрытые от их сознания причины, стало шокирующим откровением. До исследований Фрейда таких терминов как «подсознательное» или «бессознательное» не было вовсе. И его наблюдения стали отправной точкой в развитии психоанализа – анализа человеческой психики с позиции движущих ею сил, а также причин, последствий и воздействия на последующую жизнь человека и состояние его нервно-психического здоровья опыта, полученного им в прошлом.

Базовые идеи психоанализа

Теория психоанализа зиждется на том утверждении Фрейда, что в психической (если удобнее – душевной) природе человека не может быть непоследовательности и перерывов. Любая мысль, любое желание и любой поступок всегда имеет свою причину, обусловленную сознательным или бессознательным намерением. События, имевшие место в прошлом, влияют на будущие. И даже если человек убеждён, что какие-либо его душевные переживания не имеют оснований, всегда присутствуют скрытые связи между одними событиями и другими.

Исходя из этого, Фрейд разделял психику человека на три отдельные области: область сознания, область предсознания и область бессознательного.

  • К области бессознательного относятся бессознательные инстинкты, никогда не доступные сознанию. Сюда же можно отнести вытесненные из сознания мысли, чувства и переживания, которые воспринимаются сознанием человека как не имеющие права на существование, грязные или запрещённые. Область бессознательного не подчиняется временным рамкам. Например, какие-то воспоминания из детства, вдруг снова попав в сознание, будут такими же интенсивными, как и в момент своего появления.
  • К области предсознания относится часть области бессознательного, способная в любой момент стать доступной для сознания.
  • Область сознания включает в себя всё то, что осознаёт человек в каждый момент своей жизни.

Основными действующими силами человеческой психики, согласно идеям Фрейда, являются именно инстинкты – напряжения, которые направляют человека к какой-либо цели. И эти инстинкты включают в себя два главенствующих:

  • Либидо , являющееся энергией жизни
  • Агрессивнаяэнергия , являющаяся инстинктом смерти

Психоанализ рассматривает, по большей части, либидо, в основе которого лежит сексуальная природа. Оно представляет собой живую энергию, характеристики которой (появление, количество, перемещение, распределение) могут истолковать любые психические расстройства и особенности поведения, мыслей и переживаний индивида.

Личность человека, согласно психоаналитической теории, представлена тремя структурами:

  • Оно (Ид)
  • Я (Эго)
  • Сверх-Я (Супер-Эго)

Оно (Ид) является всем изначально заложенным в человеке – наследственностью, инстинктами. На Ид никак не влияют законы логики. Его характеристики — это хаотичность и неорганизованность. Но Ид воздействует на Я и Сверх-Я. Причём, его воздействие безгранично.

Я (Эго) является той частью личности человека, которая находится в тесном контакте с окружающими его людьми. Эго берёт своё начало из Ид с того самого момента, когда ребёнок начинает осознавать себя как личность. Ид питает Эго, а Эго защищает его, словно оболочка. То, как взаимосвязаны Эго и Ид, легко отобразить на примере потребности в сексе: Ид могло бы осуществить удовлетворение этой потребности посредством прямого сексуального контакта, но Эго решает, когда, где и при каких условиях этот контакт может быть реализован. Эго способно перенаправлять или сдерживать Ид, тем самым являясь гарантом обеспечения физического и душевного здоровья человека, а также его безопасности.

Сверх-Я (Супер-Эго) произрастает из Эго, являясь хранилищем моральных устоев и законов, ограничений и запретов, которые накладываются на личность. Фрейд утверждал, что Сверх-Я выполняет три функции, коими являются:

  • Функция совести
  • Функция самонаблюдения
  • Функция, формирующая идеалы

Оно, Я и Сверх-Я необходимы для совместного достижения одной цели – поддержания равновесия между стремлением, ведущим к увеличению удовольствия, и опасностью, возникающей от неудовольствия.

Возникшая в Оно энергия отражается в Я, а Сверх-Я определяет границы Я. Учитывая то, что требования Оно, Сверх-Я и внешней реальности, к которой должен приспособиться человек, нередко являются противоречивыми, это неизбежно приводит к внутриличностным конфликтам. Решение же конфликтов внутри личности происходит посредством нескольких способов:

  • Сновидения
  • Сублимация
  • Компенсация
  • Блокировка механизмами защиты

Сновидения могут быть отражением желаний, не реализованных в реальной жизни. Сновидения, которые повторяются, могут быть указателями на определённую потребность, которая не была реализована, и которая может служить помехой на пути свободного самовыражения человека и его психологического роста.

Сублимация является перенаправлением энергии либидо на цели, одобряемые обществом. Нередко такими целями выступает творческая, социальная или интеллектуальная деятельность. Сублимация есть форма успешной защиты, а сублимированная энергия создаёт то, что все мы привыкли называть словом «цивилизация».

Состояние тревожности, которое возникает от неудовлетворённого желания, есть возможность нейтрализовать через прямое обращение к проблеме. Так, энергия, которая не может найти выхода, будет направлена на преодоление препятствий, на уменьшение последствий этих препятствий и на компенсацию того, чего не хватает. В качестве примера можно привести идеальный слух, который развивается у слепых или слабовидящих людей. Человеческая психика способна поступить аналогичным образом: к примеру, у человека, страдающего недостатком способностей, но имеющего сильнейшее желание достичь успеха, может развиться непревзойдённая работоспособность или беспримерная напористость.

Однако бывают и такие ситуации, в которых появившееся напряжение может быть искажено или отвергнуто особыми защитными механизмами , такими как гиперкомпенсация, регрессия, проекция, изоляция, рационализация, отрицание, подавление и другими. Например, неразделённую или потерянную любовь можно подавить («Не помню никакой любви»), отвергнуть («Да любви и не было»), рационализировать («Те отношения были ошибкой»), изолировать («Мне не нужна любовь»), спроецировать, приписав другим свои чувства («Люди не умеют любить по-настоящему»), гиперкомпенсировать («Я предпочитаю свободные отношения») и т.д.

Краткое резюме

Психоанализ Зигмунда Фрейда – это величайшая попытка прийти к пониманию и описанию тех составляющих психической жизни человека, которые до Фрейда были непостижимыми. Самим же термином «психоанализ» в настоящее время называют:

  • Научную дисциплину
  • Комплекс мероприятий по исследованию психических процессов
  • Методику лечения нарушений невротического характера

Работа Фрейда и его психоанализ даже сегодня нередко критикуются, однако те понятия, которые он ввёл (Ид, Эго, Супер-Эго, механизмы защиты, сублимация, либидо) понимаются и применяются в наше время как учёными, так и просто образованными людьми. Психоанализ нашёл своё отражение во многих науках (социологии, педагогике, этнографии, антропологии и других), а также в искусстве, литературе и даже кинематографе.

водит со стороны бессознательного очень важное и длительное действие. Мы можем высказать предположение, что этот комплекс с его производными является основным комплексом всякого невроза, и мы должны быть готовы встретить его не менее действительным и в других областях душевной жизни. Миф о царе Эдипе, который убивает своего отца и женится на своей матери, представляет собой мало измененное проявление инфантильного желания, против которого впоследствии возникает идея инцеста. В основе создания Шекспиром Гамлета лежит тот же комплекс инцеста, только лучше скрытый.

В то время, когда ребенком владеет еще не вытесненный основной комплекс, значительная часть его умственных интересов посвящена сексуальным вопросам. Он начинает раздумывать, откуда являются дети, и узнает по доступным ему признакам о действительных фактах больше, чем думают родители. Обыкновенно интерес к вопросам деторождения проявляется вследствие рождения братца или сестрицы. Интерес этот зависит исключительно от боязни материального ущерба, так как ребенок видит в новорожденном только конкурента. Под влиянием тех парциальных влечений, которыми отличается ребенок, он создает несколько инфантильных сексуальных теорий, в которых обоим полам приписываются одинаковые половые органы, зачатие происходит вследствие приема пищи, а рождение — опорожнением через конец кишечника; совокупление ребенок рассматривает как своего рода враждебный акт, как насилие. Но как раз незаконченность его собственной сексуальной конституции и пробел в его сведениях, который заключается в незнании о существовании женского полового канала, заставляет ребенка-исследователя прекратить свою безуспешную работу. Самый факт этого детского исследования, равно как создание различных теорий, оставляет свой след в образовании характера ребенка и дает содержание его будущему неврозному заболеванию.

Совершенно неизбежно и вполне нормально, что ребенок избирает объектом своего первого любовного выбора своих родителей. Но его libido не должно фиксироваться на этих первых объектах, но должно, взяв эти первые объекты за образец, перейти во время окончательного выбора объекта на других лиц. Отщепление ребенка от родителей должно быть неизбежной задачей для того, чтобы социальному положению ребенка не угрожала опасность. В то время, когда вытеснение ведет к выбору среди парциальных влечений, и впоследствии, когда влияние родителей должно уменьшиться, большие задачи предстоят делу воспитания. Это воспитание, несомненно, ведется в настоящее время не всегда так, как следует.

Не думайте, что этим разбором сексуальной жизни и психосексуального развития ребенка мы удалились от психоанализа и от лечения неврозных расстройств. Если хотите, психоаналитическое лечение можно определить как продолжение воспитания в смысле устранения остатков детства» (Фрейд 3. О психоанализе // Психология бессознательного: Сб. произв. / Сост. М.Г. Ярошевский. М., 1990. С. 375).

Просмотрите книги, периодические издания по психологии последних лет, выберите работу зарубежного или отечественного психолога, автор которой — приверженец психоаналитического подхода.

— Прочитайте, обращая внимание на понятийный аппарат.

— Выделите основные исходные установки автора.

— Какие аспекты психического и личностного развития автор считает главными?

— Обозначьте те практические проблемы психического развития, образования и воспитания, которые предлагается решить в контексте психоаналитической теории.

Источник: http://kollege.ru/biogafii/freid-schitala-chto-v-psihoanalize-detei-razdel-ipsihoanaliz-rannego.html

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2017-2022 © Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов статьи

Контакты