Перцептивная психика — перцептивная психика

27.11.2018

Главной особенностью стадии интеллекта является умение живого существа решать задачи (к примеру, обезьяна, стремящаяся заполучить банан, что находится за пределами ее клетки). Для сенсорного периода характерным в поведении животных является то, что оно обусловлено непосредственным воздействием свойств предметов, окружением на их организм. На этой стадии просматривается возникновение слуховых, зрительных, касательных анализаторов, обоняния. Уровень их развития во многом зависит именно от особенностей условий, в которых происходит жизнедеятельность существ. Так, к примеру, пчела способна различить форму и цвет цветков, но геометрические фигуры – нет.

Перцептивная психика

перцептивная психика

Глубок и полон загадок психический мир любого живого существа. За примером не нужно далеко идти: перцептивная психика. Она представляет собой развитие на высшей стадии психического отражения. Если говорить о психическом здоровье братьев наших меньших, то различают интеллект, элементарную сенсорную и, разумеется, перцептивную психику как стадию развития их психического мира. На основании изучения перцептивной психики животного мира было произведено множество открытий о психических процессах человека по правилу от меньшего к большему.

Стадия интеллекта, сенсорная и перцептивная психика

Главной особенностью стадии интеллекта является умение живого существа решать задачи (к примеру, обезьяна, стремящаяся заполучить банан, что находится за пределами ее клетки). Для сенсорного периода характерным в поведении животных является то, что оно обусловлено непосредственным воздействием свойств предметов, окружением на их организм. На этой стадии просматривается возникновение слуховых, зрительных, касательных анализаторов, обоняния. Уровень их развития во многом зависит именно от особенностей условий, в которых происходит жизнедеятельность существ. Так, к примеру, пчела способна различить форму и цвет цветков, но геометрические фигуры – нет.

Что касается перцептивной стадии развития психики, то в этот период происходят важные для жизни млекопитающих изменения в процессах обобщения предметных образов и различения. Именно с развитием интегративной зоны коры больших полушарий головного мозга связано развитие обобщения.

Низший уровень перцептивной психики

Данный уровень характерен для членистоногих и головоногих моллюсков. Основные качества, определяющие этап их психического развития (своеобразный уровень жизни, разнообразие двигательной активности), обуславливают развитие у этих существ специфически устроенных органов чувств. К примеру, моллюски наделены предметным восприятием.

перцептивная психика

Высший уровень перцептивной психики

Этого уровня достигли только некоторые представители позвоночных. Присутствует высокоразвитая психическая деятельность. Это объясняется усложненным строением нервной системы, разнообразными формами движения и пр. Основными проявлениями их психической деятельности есть:

Источник: http://womanadvice.ru/perceptivnaya-psihika

Перцептивная психика

Глава 2. Перцептивная психика

Низший уровень развития перцептивной психики

Перцептивная психика является высшей стадией развития психического отражения. Напомним, что эта стадия характеризуется, по Леонтьеву, изменением строения деятельности — выделением содержания деятельности, относящейся к условиям, в которых дан объект деятельности в среде (операции). По этой причине мы встречаемся здесь уже с подлинными навыками и восприятиями. Предметные компоненты среды отражаются уже как целостные единицы, в то время как при элементарной сенсорной психике имело место отражение лишь отдельных их свойств или суммы последних. Предметное восприятие обязательно предполагает определенную степень обобщения, появляются чувственные представления.

Разумеется, перцептивная психика, свойственная огромному числу животных, стоящих на разных ступенях эволюционного развития, обнаруживает в конкретных своих проявлениях большие различия. Поэтому необходимо и на этой стадии развития психики выделить отдельные уровни, из которых здесь будет рассмотрен низший.

На этом уровне находятся прежде всего высшие беспозвоночные- головоногие моллюски и членистоногие (по меньшей мере — высшие). Характеристику рассматриваемого уровня психического развития мы дадим на примере насекомых — центрального класса типа членистоногих. (Кроме насекомых к членистоногим относятся ракообразные, паукообразные, многоножки и некоторые мелкие группы.) Насекомые — самый многочисленный класс животных как по количеству видов, так и по количеству особей. Насекомые обитают повсюду на суше (во всех климатических зонах) — как на поверхности, так и в почве, во всех пресных водоемах, а также в воздухе, поднимаясь на высоту до двух километров.

Огромное разнообразие «экологических ниш», занимаемых насекомыми и другими членистоногими, обусловило, естественно, развитие весьма различных форм приспособления в области строения и поведения этих животных.

Наиболее существенным и характерным для эволюции членистоногих, особенно насекомых, было завоевание новой среды обитания — суши. Членистоногие — первые наземные животные в истории земли. Переход на сушу был сопряжен с развитием особых органов передвижения — конечностей в виде сложных рычагов, состоящих из отдельных, соединенных суставами члеников, по которым членистоногие и получили свое название. Такие сложные рычаги (их аналогами являются конечности наземных позвоночных) наилучшим образом служат для передвижения по твердому субстрату путем отталкивания от него. Членистоногие в состоянии передвигаться по суше почти всеми возможными способами (ползание, ходьба, бег как по горизонтальным, так и по вертикальным поверхностям, прыгание, передвижение в толще грунта). В воде членистоногие плавают, ныряют, ползают и даже бегают по поверхности воды.

У насекомых, кроме того, в связи с переходом к жизни в воздушной среде впервые появился и совершенно новый способ передвижения — полет с помощью крыльев. Насекомые способны развить в полете очень большую скорость: у некоторых стрекоз она достигает 90 километров в час, у самца овода — даже 122 километра в час. Поистине поразительна частота взмахов крыльев у многих насекомых. Так, мотылек делает лишь 9 ударов в секунду, пчела же — 190, а комнатная муха — 330, но у некоторых мух и перепончатокрылых скорость вибрации крыльев достигает до тысячи ударов в секунду. Столь быстрые движения и соответственно частоты мышечных сокращений не наблюдаются ни у каких других животных.

Соответственно и крылевая мускулатура насекомых отличается исключительно сложным устройством: она состоит из множества различно располагающихся мышечных пучков, частично действующих как антагонисты. Большую сложность обнаруживают и другие отделы мышечной системы.

Вообще у насекомых (не считая крылевой мускулатуры насекомых) различают следующие отделы мышечной системы: мышцы туловища, заведующие его движениями; мышцы конечностей, с помощью которых движется вся конечность по отношению к туловищу; мышцы отдельных члеников конечностей; мышцы внутренних органов.

Как видно, мускулатура насекомых отличается высокой степенью дифференцированное и специализированное. К тому же, подавляющее большинство их мышц — поперечнополосатые. Количество отдельных мускулов исключительно велико — полторы тысячи и более. Внушительна и сила мышц: насекомые способны таскать предметы, иногда в сто раз превышающие их собственный вес. В целом, как отмечал Догель, у членистоногих мышечная система беспозвоночных достигает «апогея своего развития» как в морфологическом, так и в физиологическом отношении.

Центральная нервная система

В соответствии со сложной и высокодифференцированной организацией двигательного аппарата находится и сложное строение центральной нервной системы насекомых, которую, однако, мы можем здесь охарактеризовать лишь в самых общих чертах.

Как и у кольчатых червей, основу всей нервной системы составляют у насекомых метамерно расположенные ганглии, связанные друг с другом межсегментными нервными стволами. Эти стволы сближаются у большинства насекомых настолько, что образуют (хотя бы внешне) одну непарную нервную цепочку. Одновременно имеет место и слияние последовательных метамерных ганглиев.

В связи с отчетливо выраженной цефализацией в головном отделе слившиеся ганглии образовали мощный головной мозг в виде сложно устроенного надглоточного узла, в котором различают три отдела: протоцеребрум, дейтоцеребрум и тритоцеребрум. Передний отдел, протоцеребрум, развит сильнее остальных. Особое внимание заслуживают находящиеся в нем так называемые грибовидные (или стебельчатые) тела — ассоциативные и координирующие центры. В наибольшей степени они развиты у насекомых с особенно сложным поведением — у пчел, прежде всего рабочих особей, и муравьев. С протоцеребрумом связана и пара очень крупных и сложно устроенных зрительных долей, иннервирующих сложные глаза. Дейтоцеребрум (средний отдел головного мозга) иннервирует усики, тритоцеребрум иннервирует область рта и, кроме того, тесно связан с симпатической нервной системой. Вообще для насекомых характерна большая концентрация нервных элементов. Такая концентрация повышает возможности управления отдельными системами органов и поднимает общий морфофизиологический уровень организма как целостной единицы.

Нервная система, и в частности головной мозг, устроена у разных членистоногих, однако, весьма различно. Существенные различия обнаруживаются между низшими и высшими представителями даже в пределах классов, а иногда и отрядов. Так, например, отношение размеров мозга к объему туловища равняется у майского жука 1 : 3290, у муравья — 1 : 280, а у пчелы — 1 : 174.

На очень высоком уровне развития находится нервная система головоногих моллюсков, в корне отличаясь от таковой других моллюсков. Особенно это относится к их весьма сложно устроенному головному мозгу. Обращает на себя внимание исключительная концентрация мозговых ганглиев: ганглии слились воедино и образовали общую околопищеводную массу. Основания зрительных нервов образуют громадные вздутия — оптические ганглии, которые своими размерами нередко превосходят сами церебральные узлы.

Нервы, отходящие от мозга к эффекторам, достигают очень большой мощности — до миллиметра и больше в диаметре, что в 5-10 раз превышает толщину нервов большинства позвоночных!

Этим обеспечивается значительно большая скорость проведения нервных импульсов, чем у низших моллюсков. Соответственно огромной величине глаза исключительно развит и зрительный нерв. Выдающийся советский гистолог А. А. Заварзин показал большое сходство тонкого гистологического строения оптических центров головоногих и позвоночных.

Таким образом, мы видим, что глубокие различия между элементарной сенсорной и перцептивной психикой находят свое воплощение и в структуре нервной системы уже на низшем уровне перцептивной психики.

Сенсорные способности, таксисы

Специфические условия, в которых живут насекомые, далеко идущее приспособление к ним двигательной активности при обилии и разнообразии качественно весьма различных агентов среды, управляющих их поведением,- все это обусловило появление у данных животных многих, и притом своеобразна устроенных, органов чувств.

Большую роль в жизни насекомых играет зрение. В разном количестве у разных видов имеются простые одиночные глаза. Но главный орган зрения — своеобразный сложный глаз, получивший название фасеточного, так как его поверхность состоит из отдельных, четко ограниченных участков — фасеток. Каждой фасетке соответствует самостоятельный глазок — омматидий, изолированный от своих соседей пигментной прокладкой и функционирующий независимо от них. Общий внешний покров глаза образует над омматидиями утолщения, обозначаемые как роговица или роговой хрусталик и играющие роль диоптрического аппарата глаза. Каждый омматидий содержит 7-8 зрительных клеток, аксоны которых оканчиваются в оптических ганглиях мозга.

Благодаря такому устройству сложных глаз в мозг насекомого передаются «мозаичные» изображения воспринимаемых предметных компонентов среды. Конечно, это не означает, что насекомое действительно видит окружающий мир в виде мозаики. В мозгу поступающие из отдельных омматидиев зрительные раздражения синтезируются в целостную картину, как это имеет место и у позвоночных. Все же нам очень трудно представить себе, как на самом деле видит насекомое.

Еще в прошлом веке делались попытки установить путем фотографирования через фасеточные глаза четкость и дальность зрения насекомых и раков. Позже, в частности в 60-х годах нашего века, такие опыты повторялись, но едва ли возможно таким образом решить проблему, ибо, как известно, видит не глаз, а мозг. Насекомые, очевидно, весьма близоруки: ясное видение, например, бабочки крапивницы возможно лишь на расстоянии приблизительно 2-3 сантиметров. От объектов, расположенных дальше (уже начиная с 5-7 сантиметров), насекомые получают лишь расплывчатые изображения, но, очевидно, этого достаточно для их общей ориентировки в пространстве.

На расстоянии пчела способна увидеть лишь объекты в сто раз большей величины, чем это необходимо для зрения человека. Отдельный цветок она увидит лишь тогда, когда она приблизится к нему вплотную. Все эти особенности зрения насекомых вполне соответствуют тому микроландшафту, в котором живут эти животные.

Острота зрения (разрешающая способность, т. е. способность видеть две сближенные точки) зависит у насекомых при прочих равных условиях, в частности, от количества омматидиев, которое, однако, сильно колеблется даже в пределах отрядов. Так, в отряде жуков это количество колеблется от трех-четырех десятков до нескольких десятков тысяч. У пчелы каждый глаз состоит приблизительно из четырех тысяч фасеток. Чем мельче фасетки, тем слабее в них освещение, но тем детальнее зрение. Особенно большое значение это имеет для предметного зрения. Кроме того, при более выпуклом глазе оси омматидиев сильнее расходятся, и в результате расширяется поле зрения. Одновременно суживается точка, видимая одной фасеткой, чем также увеличивается острота зрения.

Наилучшим образом насекомые видят подвижные объекты или неподвижные предметы во время собственного движения. Пролетающая над лугом пчела, например, видит покачивающиеся на ветру цветы или же изображение неподвижного цветка скользит по ее фасеточному глазу. В любом случае это подвижное (расплывчатое) изображение заставляет ее спуститься вниз и обследовать растение с минимального, т. е. оптимального для зрения пчелы, расстояния.

Что касается цветового зрения, то видимый ими спектр шире, чем у человека, так как его граница проходит в ультрафиолетовом секторе. Спорный вопрос о способности насекомых к восприятию красного цвета в настоящее время, очевидно, решен в положительном смысле (за исключением медоносной пчелы и некоторых других насекомых). Советский энтомолог Г. А. Мазохин-Поршняков считает, что вообще цветовое зрение у взрослых насекомых представляет универсальное явление. По его данным, цвета различаются даже видами, активная жизнь которых протекает ночью.

До сих пор мы касались только реакции насекомых на свет, который играет в их жизни очень большую роль. Не меньшее, если не большее, значение имеют для них запахи. В естественном поведении насекомых стимулы различной модальности всегда выступают в комплексе. Так, уже упомянутые осы рода Philanthus охотятся за пчелами, руководствуясь зрением с расстояния 30 сантиметров, но опознают их по запаху лишь с расстояния 15-5 сантиметров. Во время зрительного поиска оса совершенно не реагирует на запах пчелы.

Аналогично обстоит дело и у других членистоногих. Водяные пауки рода Pirata ориентируются прежде всего по вибрации поверхности воды, в непосредственной же близости от жертвы — зрением (рис. 36). Другие пауки узнают о попадании в их сеть насекомого, воспринимая вибрации паутины. Но обследование жертвы производится сразу тремя способами: паук прикасается к ней передними конечностями, снабженными хеморецепторами, а также так называемыми щупиками (органы осязания), и, кроме того, паук на вкус пробует жертву укусом.

перцептивная психика
Рис. 36. Водяной паук Pirata бежит по поверхности воды к источнику вибрации (центральная точка). Только непосредственно около неподвижной мухи вид последней приобретает преобладающее влияние и паук сворачивает к ней (опыт Берестынской-Вильчек)

Для ознакомления с таксисами у насекомых рассмотрим в качестве примера фототаксисы. Эти таксисы (положительные или отрицательные) встречаются у насекомых прежде всего в виде тропо-, тело- и менотаксисов, хотя не утратили своего значения и примитивные таксисы. Так, например, положительные и отрицательные клинотаксисы с четко выраженными маятникообразными поисковыми движениями играют ведущую роль в оптической ориентации у многих личинок мух. Тропо- и телотаксисы связаны у них Друг с другом многими переходными формами. У взрослых насекомых чаще всего встречаются, однако, четко выраженные телотаксисы. Как правило, тропотаксисное движение очень скоро переходит у них в телотаксисное. У комаров и вшей преобладает тропотаксисная ориентация движения.

Менотаксисы, относящиеся к более сложным формам ориентации, встречаются у высших насекомых (муравьев, пчел, бабочек, жуков). Немецкий исследователь поведение насекомых М. Линдауер выделяет здесь следующие четыре случая: 1) угол фиксации источника света случаен (муравьи, жук-навозник); 2) угол фиксации является врожденным (некоторые бабочки); 3) угол фиксации сообщается особями одного вида друг другу («танцы» пчел, информирующие об угле ориентации по положению солнца); 4) угол фиксации выучивается в индивидуальном порядке. Последний случай

можно уже отнести к высшей категории таксисов — мнемотаксисам (выученная ориентация), которые широко распространены среди позвоночных, но также встречаются у высших насекомых (пчел, ос, муравьев) (рис.37).

перцептивная психика
Рис. 37. Мнемотаксис у роющей осы Philanthus. После отлета осы кольцо из шишек вокруг норки было перемещено в сторону. После возвращения оса ищет норку внутри кольца и находит ее лишь после повторных облетов (опыт Тинбергена)

Необходимо, однако, подчеркнуть, что и в тех случаях, когда ориентация осуществляется на основе других фототаксисов, поведение насекомых одновременно определяется рядом дополнительных факторов. Например, доказано, что у многих насекомых характер их фототаксисного поведения сильно видоизменяется в зависимости от температуры воздуха, времени дня, физиологического состояния и т. д. Хорошо известно, что муха не реагирует на свет, пока спокойно летает по комнате. Но стоит начать ее преследовать, как у нее сейчас же «просыпается» положительный фототелотаксис: она быстро направляется к источнику света, к окну.

Аналогичным образом насекомые реагируют на разнообразные механические, температурные, химические и оптические раздражения, на силу тяжести, и соответственно у. них встречаются во многих различных формах тигмо-, рео-, анемо-, гидро-, гео-, термо-, хемо-, фото- и другие таксисы.

Предметное восприятие

Особый интерес представляет способность насекомых (и других членистоногих) к оптическому восприятию форм как необходимого компонента перцептивной психики. На уровне элементарной сенсорной психики различение форм еще невозможно.

До недавнего времени считалось, что насекомые способны к восприятию формы, но лишь в специфических рамках. Эта специфика усматривалась в том, что в экспериментах насекомые, особенно пчелы, оказывались способными различать лишь фигуры,

напоминающие по своим очертаниям цветы (например, кресты или звездчатые фигуры), простые же геометрические фигуры они в этих опытах не различали. Однако Мазохин-Поршняков (в работах, проведенных совместно с Г. М. Вишневской) показал, что пчел можно с полным успехом дрессировать и на такие фигуры, как треугольник, круг, квадрат, из чего он заключил, что пчелы способны распознавать фигуры непосредственно по их графическим признакам.

О способности насекомых к распознаванию форм свидетельствуют и полевые опыты Тинбергена, в которых самки роющих ос обучались распознавать круг из сосновых шишек, выложенных вокруг входа в норку. После того как оса улетала за добычей, круг передвигался на 30 сантиметров в сторону. После возвращения оса искала норку сперва в центре круга (рис. 37). В следующих опытах к тому же шишки заменялись черными камешками, а вокруг норки выстраивался треугольник или даже эллипс из шишек, но оса тем не менее прилетала в круг, хотя из предыдущих опытов было известно, что оса вполне способна отличать камешки от шишек. Таким образом, пространственная ориентация осуществлялась здесь только по форме (кругу).

Хотя у высших насекомых способность к предметному восприятию и не вызывает сомнения, в этом отношении они явно уступают позвоночным, Очевидно, это связано со специфическим строением органов зрения: разрешающая способность глаза зависит у насекомых от количества омматидиев. Чем их больше, тем выше эта способность, так как картина воспринимаемого объекта расчленяется на большее число точек. К тому же насекомые, как и другие членистоногие, очевидно, ориентируются преимущественно все же не по предметным компонентам среды как таковым, а по отдельным их признакам, как это имеет место на уровне элементарной сенсорной психики.

У других беспозвоночных, находящихся также на низшем уровне стадии перцептивной психики,- у головоногих моллюсков — зрение играет не меньшую, если не большую, роль, чем у насекомых, и является у них, безусловно, ведущей рецепцией (хотя эти животные ориентируются и хорошо развитыми осязанием и химической чувствительностью). Соответственно и орган зрения получил у головоногих исключительное развитие: головоногие обладают наиболее крупными глазами не только среди обитателей морей, но и вообще в животном мире, причем не только в относительном, но и в абсолютном отношении. Глаза гигантских спрутов (род Architeuthus) достигают в поперечнике 40 сантиметров при общей длине животного (считая и «руки») до 20 метров. Для сравнения можно указать, что у всех, даже самых крупных, китов (например у 30-метрового голубого кита) диаметр глаза составляет немногим больше десяти сантиметров. Поразительна и огромная разрешающая способность (зоркость) глаза головоногих: на один квадратный миллиметр приходится у разных представителей головоногих от 40 000 до 162 000 палочек, у человека — 120 000-400 000, у совы, обладающей самым зорким глазом в мире, — 680 000. Что же касается предметного восприятия, то головоногие моллюски в отличие от низших моллюсков уже способны к подлинному предметному восприятию, что выражается прежде всего в различении ими формы объектов. Так, осьминог в состоянии отличить треугольник от квадрата, малый квадрат от большого, крест от квадрата, вертикальный прямоугольник от горизонтального, треугольник от ромба и т. д. Всего, как удалось установить, осьминог способен различать 46 разных форм (опыты Б. Б. Бойкотта и Дж. З. Янга). Все же зрение головоногих, хотя и сближается с таковым позвоночных, отличается и рядом примитивных признаков, делающих отражение предметов действительности недостаточно полноценным. Еще предстоит большая исследовательская работа для выяснения специфических особенностей оптических восприятий головоногих.

Общение и групповое поведение

У высших беспозвоночных уже в полном объеме представлена категория поведения, которая, как было показано, только в зачаточной

форме обнаруживается у некоторых представителей низших многоклеточных беспозвоночных. Речь идет об общении, которое у высших беспозвоночных проявляется иногда и в очень сложных формах подлинного группового поведения (в отличие от колониальной жизни, свойственной многим низшим беспозвоночным). Напомним, что общение, в точном значении этого термина, появляется только тогда, когда контакты между животными начинают осуществляться посредством специальных сигнальных действий.

У головоногих моллюсков и членистоногих, особенно у насекомых, мы находим четкие системы коммуникации с передачей информации по разным сенсорным каналам. Это относится прежде всего к пчелам и муравьям, что, конечно, связано со сложной, высокодифференцированной структурой их сообществ и разделением функций между членами последних (распределение пищедобывательной, защитной и воспроизводительной функций между отдельными особями).

У муравьев разные формы химической чувствительности играют, очевидно, большую роль, чем другие виды рецепции, и общение между особями осуществляется прежде всего по этому каналу: личинки муравьев выделяют специфические вещества, побуждающие взрослых рабочих особей кормить их, по запаху обитатели одного муравейника узнают «своих» и чужих». Даже о том, жив или мертв муравей, его сородичи узнают по специфическим выделениям.

Согласование поведения обитателей муравейника происходит путем подачи и приема химических сигналов. Достаточно указать на химические средства муравьев (а также пчел и ос), выделение которых служит сигналом тревоги. Эти вещества выделяются муравьями в случае опасности и быстро распространяются по воздуху. Их восприятие вызывает у других муравьев («солдат») защитную реакцию (готовность к нападению на врага), хотя источник опасности им еще не известен. Поскольку, однако, радиус действия такого сигнала, подаваемого одним муравьем (например, в случае вторжения в муравейник какого-либо насекомого), невелик, то он способен указать и место, откуда угрожает опасность. Чем больше эта опасность, тем больше муравьев выделяют химические сигналы тревоги и тем ‘больше, следовательно, особей призывается на помощь.

По другим выделениям, оставляемым на субстрате в виде следа, муравьи узнают, куда, в какую сторону ушел их сородич. К тому же интенсивность такого пахучего следа указывает на количество пищи, обнаруженной в том месте, куда ведет след, тем более что, направляясь к муравейнику, муравьи наносили по пути пахучие метки лишь в тех случаях, когда они находили корм. При этом тем больше оставляется меток, чем больше обнаружено корма. Поскольку эти метки довольно быстро испаряются, вновь идущие по этому следу муравьи будут воспринимать лишь свежие метки, а таких будет все меньше по мере приближения кормового объекта. Таким образом, муравьи в конце концов узнают о том, что пищевые ресурсы в данном месте исчерпаны, и перестанут к нему направляться.

У некоторых пчел также существует химический способ передачи информации о нахождении пищи. Это относится, прежде всего, к пчелам из подсемейства Meliponinae, у которых нет «языка танца». Эти широко распространенные в тропиках пчелы не имеют жала, но яростно кусаются. У мелких форм (самая маленькая имеет длину всего 1,5 миллиметра) нашедшая пищу сборщица только приводит других пчел в возбужденное состояние, беспокойно бегая по сотам, толкая их и время от времени подбегая к летку. Вылетающие же пчелы ориентируются только по запаху цветов. У других видов возбуждение пчел первоначально достигается подобным же образом, но дополнительно сборщица, принесшая взяток, приводит соты толчками в вибрирующее состояние. После этого она возвращается к обнаруженным цветам, а на обратном пути оставляет на траве, ветках или камнях через каждые два-три метра пахучие метки, по которым затем приводит группами других пчел к источнику пищи. Это достигается тем, что пчела разведчица летает взад и вперед между двумя соседними метками, пока другие пчелы не присоединяются к ней. Следовательно,, здесь мы имеем дело с (комплексной передачей информации по оптическому, тактильно-вибрационному и, возможно, акустическому каналам, но при этом ведущую роль играют оставляемые сборщицей запахи.

У нашей медоносной пчелы также существует химический способ передачи информации, но только как вспомогательный, когда она имеет дело с кормом, лишенным собственного заметного запаха. В этих случаях место нахождения кормового объекта метится секретом из так называемой железы Насонова.

Однако основным и наиболее совершенным способом передачи информации о кормовых объектах являются «танцы». Найдя источник пищи (нектара) и вернувшись в улей, пчела раздает другим пчелам-сборщицам пробы нектара и приступает к «танцу», который состоит из пробежек по сотам. Рисунок танца зависит от местонахождения обнаруженного источника пищи: если он находится рядом с ульем (на расстоянии 2-5 метров от него), то производится «танец-толчок» — пчела беспорядочно бежит по сотам, время от времени виляя брюшком; если же корм обнаружен на расстоянии до 100 метров от улья, то выполняется один из описанных К. Фришем танцев — «круговой», который состоит из пробежек по кругу попеременно по часовой стрелке и против нее (рис. 38). Если же нектар обнаружен на большем расстоянии, то выполняется «виляющий» танец, также описанный и изученный Фришем. Это пробежки по прямой, сопровождающиеся виляющими движениями брюшка с возвращением к исходной точке то слева, то справа (рис. 38,а). Интенсивность виляющих движений указывает на расстояние находки: чем ближе находится кормовой объект, тем интенсивнее выполняется танец (рис. 38,б).

перцептивная психика
Рис 38. ‘Танцы’ пчел. Обозначения: а) ‘круговой танец’ (слева) и ‘виляющий’ (справа); б) интенсивность выполнения ‘виляющих танцев’ как показатель расстояния до местонахождения источника пищи (на оси ординат отмечено число ‘танцев’ за 15 секунд, на оси абсцисс — расстояние до пищи в метрах); в) ‘виляющий танец’ как показатель направления полета к источнику пищи: I — навстречу солнцу, II — под углом 60° налево от положения солнца, III — направо от положения солнца, IV — от солнца. Точка — местонахождение улья, крестик — местонахождение пищи. Изображения ‘танцев’ следует представить себе на вертикальной плоскости (по Фришу); г) — схема, иллюстрирующая транспозицию угла полета по отношению к положению солнца (горизонтальная плоскость) на вертикальную плоскость сот, на которых пчела выполняет ‘виляющий танец’ (по Кэстнеру)

Кроме того, как тоже показал Фриш, во второй форме танца угол между линией пробежки и вертикалью (на вертикально расположенных сотах) соответствует углу между линией полета пчелы от улья к кормовому объекту и положением солнца. Таким образом, горизонтальное направление истинного полета переносится на вертикальную плоскость, ориентация по положению солнца подменяется ориентацией по земному притяжению. При этом, если следует лететь навстречу солнцу, пчела танцует снизу вверх, если же от солнца, то сверху вниз (рис. 38, в). Таким образом, медоносная пчела способна к транспозиции с фотоменотаксисов на геоменотаксисы: фиксированный угол к видимому положению солнца переносится в темном улье к силе тяжести.

Эта способность медоносной пчелы к транспозиции, коренящаяся в широко распространенной среди насекомых способности к переносу менотаксисных движений на вертикальную плоскость (рис. 39), обеспечивает, как мы видим, исключительную полноту и точность передачи информации. Такая транспозиция является частным случаем трансформации, лежащей в основе всякого общения между животными: свойства действительных предметов и ситуации трансформируются на языке животных с помощью видоспецифического «кода» в оптические, акустические и прочие условные сигналы, информирующие других особей об этих свойствах. Несмотря на всю сложность и точность, система коммуникации медоносной пчелы в принципе не отличается от любой другой системы общения у животных. Переводятся ли истинные пространственные параметры в сигналы, воспринимаемые с помощью зрения, осязания и чувства силы тяжести, как это имеет место у медоносной пчелы, или же в сигналы, воспринимаемые хеморецепцией (муравьи),- информация в любом случае передается в трансформированном, условном виде. Здесь как нельзя нагляднее выступает характер и функциональное значение психики у животных.

перцептивная психика
Рис. 39. Транспозиция оптической ориентации в другую сенсорную сферу у разных насекомых. Обозначения: а) менотаксисное движение по горизонтальной плоскости под углом 20° к источнику света. Вертикальная стрелка — направление светового луча; б-г) продолжение движения по вертикальной плоскости у муравья (б), божьей коровки (в), майского жука (г). Вертикальная стрелка — направление силы тяжести (по Фришу)

Вершиной развития инстинктивных компонентов общения является ритуализация поведения, которая особенно четко выступает в воспроизводительном поведении насекомых, в частности в «ухаживании» самцов за самками. Вот типичный брачный «ритуал» самца бабочки бархатницы, описанный Тинбергеном: полетев вслед за самкой, самец садится рядом с ней, потом становится перед ней, начинает «дрожать» крыльями (передне-задние движения сомкнутых крыльев), затем повторно раскрывает и закрывает их, что сопровождается постукиванием усиками по крыльям самки. После этого самец обхватывает самку крыльями и зажимает между ними ее усики, которые при этом прикасаются к пахучему участку на крыльях самца. Только после этого, если самка не отвергает «ухаживания» самца, начинается спаривание.

В этом примере обращает на себя внимание строгая фиксированность последовательности сигнальных поз и телодвижений, что и характерно для ритуализованного поведения. Как мы видим, при ритуализации двигательные акты всегда носят условный характер: выполняемые животным движения несут лишь сигнальную, но не непосредственно «механическую» функцию. Именно на этой основе зародился язык поз, телодвижений и звуков у животных во всем своем удивительном многообразии. При этом в условности сигналов, находит непосредственное воплощение психический компонент общения.

Наиболее сложные системы общения присущи, конечно, насекомым, живущим большими семьями. Это относится опять-таки в первую очередь к медоносной пчеле и муравьям. Дифференцированные и многообразные взаимоотношения между членами пчелиной семьи, опирающиеся на сложные формы коммуникации, являются уникальными в животном мире. По поводу этого сообщества высказывались самые различные мнения начиная от антропоморфичного толкования ее как копии человеческого общества или государства (сохранилось неудачное, вводящее в заблуждение название «общественные насекомые») до представления о некоей сумме независимо действующих «рефлекторных автоматов». Вместе с тем оказалось (исследования К. П. Трубецкой), что пчелиная семья представляет собой объединение особей, поведение которых носит самостоятельный, но не независимый характер. Самостоятельность поведения отдельных пчел проявляется прежде всего в резко выраженных индивидуальных различиях: предпочтение отдельных видов ульевых работ, различия в сроках и характере перехода от ульевой деятельности к летной и др. Большую сложность в количественном и качественном аспектах достигают взаимоотношения между обитателями улья, в результате чего функциональная настроенность одних пчел может оказать влияние на других. Рабочие особи с их повышенным уровнем нервной деятельности часто сообщают возбуждение другим, менее активным рабочим пчелам.

Территориальное поведение

Уже у кольчатых червей и низших моллюсков наблюдаются первые проявления территориального поведения, что выражается в приуроченности жизнедеятельности к постоянно занимаемому участку, на котором располагается и убежище («дом») животного. Правда, выполнение жизненных функций (или хотя бы части из них) на определенном участке составляет лишь часть территориального поведения, равно как и наличие «дома» само по себе еще не является критерием последнего. При полноценном территориальном поведении, встречающемся лишь на уровне перцептивной психики, животное-хозяин своим видом, голосом или запахом дает знать сородичам о своем присутствии на занятом участке. Важную роль играет при этом «маркировка местности», т. е. нанесение пахучих или иных меток на разные объекты, особенно на периферии участка. Такими метками могут быть испражнения или выделения кожных желез, а также оптические знаки — содранная со стволов деревьев кора, вытоптанная трава и т. п.

Весьма существенным признаком территориального поведения является активная защита участка хозяином. Тинберген придает этому критерию наряду с привязанностью к местности особое значение. Враждебное отношение («агрессивность») проявляется хозяином по отношению к любому представителю того же вида, особенно того же пола.

Часто такое поведение приурочено лишь к периоду размножения. Так, например, древесный таракан (Cryptocereus punctulatus), устраивающий гнездовую камеру в гнилой древесине, весьма интенсивно (и обычно успешно) защищает место, где находится эта камера, от вторжения других самцов. В случае поражения гнездовую камеру, где находится и самка, занимает победитель.

В высокоразвитых формах территориальное поведение, как показал немецкий этолог А. Хеймер, встречается у стрекоз. Это интересно уже потому, что стрекозы относятся к самым древним насекомым и, появившись в палеозое, дожили до наших дней, не претерпев за эти 250 миллионов лет существенных морфологических изменений. Вместе с тем, как показывает Хеймер, архаичность строения сочетается у них с высокоразвитым поведением, причем не только в сфере территориальности. Этот, казалось бы, парадоксальный факт сохранения древнейших признаков строения при наличии весьма прогрессивных форм поведения вновь подтверждает общее правило несоответствия морфологических и поведенческих признаков, если иметь в виду морфофункциональные отношения на уровне целого организма.

Что же касается территориального поведения стрекоз (речь идет конкретно о равнокрылых стрекозах красотках — Zyoptera), то половозрелые самцы отыскивают места, пригодные для постоянного пребывания, которые и становятся их индивидуальными участками. Эти участки маркируются оптически, а именно путем ежедневных многократных облетов, и энергично обороняются от самцов-сородичей. Внутри индивидуального участка имеются основные и дополнительные места отдыха, а также зона для откладки яиц, границы которой маркируются упомянутым образом. В эту зону самец приводит самку посредством совместно выполняемого с ней «танца» на поверхности воды. Кроме того, самец «ухаживает» за самкой, выполняя на своей территории особый ритуализованный брачный полет, а во время откладки яиц он охраняет и сторожит самку или соответственно несколько самок, ибо один самец нередко спаривается подряд с несколькими самками. Охрана проявляется в том, что самец отгоняет других мужских особей, пытающихся спариваться с «его» самками, что мешает откладыванию яиц, сторожевая же функция состоит в том, что при попытке самок прервать это занятие самец заставляет их вернуться и возобновить его. Добавим еще, что территориальная борьба самцов выполняется в высокоритуализованных формах (подлинная борьба отсутствует!). В целом все поведение самцов (как и самок) отличается большой пластичностью.

Таким образом, у данных видов стрекоз существует вполне развитое территориальное поведение: занимаются индивидуальные участки, в которых выделяются функциональные зоны (отдыха, размножения), на этих участках выполняются все жизненные функции (за исключением сна: вечером самцы собираются в особых местах ночевок), хозяин дает знать о своем присутствии, маркирует и активно защищает участок.

Интересные особенности территориального поведения муравьев, были выявлены советским энтомологом А. А. Захаровым. Оказалось, что у муравьев существуют два основных типа использования кормовых участков: совместное использование угодий несколькими семьями и использование кормового участка населением лишь, одного гнезда. При этом выявилась прямая связь между плотностью муравьев на участке и «агрессивностью»: у видов с низкой плотностью участки не охраняются (кроме пригнездовой зоны), при высокой же плотности на кормовых участках появляются охраняемые территории, а между ними «нейтральные зоны» (рис. 40). Как показал другой советский исследователь, Г. М. Длусский, муравьи того же вида, принадлежащие к другим семьям, равно как представители других видов, в пределы этих территорий не допускаются.

Наибольшую сложность территориальное поведение достигло у рыжых лесных муравьев, у которых наблюдается и наибольшая плотность особей на кормовых участках. Охраняемые территории этих муравьев достигают значительно большей величины, чем у других видов. Центральными элементами такой территории являются муравьиные тропы (постоянные кормовые дороги), длина которых нередко превышает 100 метров, а протяженность всей сети троп — 1 километр. Каждой дорогой пользуется лишь определенная группа муравьев («колонна»), занимающая в муравейнике определенный сектор, примыкающий к «своей» дороге. Территория всей семьи подразделяется дорогами на отдельные части, составляющие территории отдельных колонн. Между ними имеются также нейтральные пространства, как и между территориями семей, хотя и не столь выраженные, как в последнем случае. Границы территории маркирования и препятствуют «рассеиванию» муравьев. Муравьи двигаются по территории не хаотично, а в соответствии со структурой территории: в центральной и средней ее частях — по кратчайшему пути от дорог или муравейника, на периферии же — параллельно границам территории. Таким образом, траектория движения каждого муравья детерминируется методом нахождения его на территории (исследования И. В. Стебаева). Наибольшую охотничью активность муравьи развивают на периферии территории (далее 10 метров от гнезда). Сбор строительного материала производится в пределах двухметровой полосы вдоль дорог.

Захаров справедливо отмечает сходство территориального поведения муравьев с таковым у птиц и хищных млекопитающих.

Инстинкт и научение в поведении насекомых

Долгие годы господствовало мнение, будто насекомые и другие членистоногие являются существами, поведением которых руководит жесткий «слепой инстинкт». Это представление укоренилось преимущественно под влиянием работ выдающегося французского энтомолога Ж. А. Фабра, который сумел своими блестящими исследованиями убедительно показать, что даже сложнейшие действия насекомых не являются проявлением «разума», а выполняются на врожденной, инстинктивной основе. Одностороннее развитие положений Фабра и привело к указанной неверной оценке поведения насекомых, к отрицанию не только разумности их поведения, но и к отрицанию, или хотя бы умалению, роли накопления индивидуального опыта, научения в их жизни.

Как мы уже видели, формирование любой формы видотипичного, наследственно «закодированного», т. е. инстинктивного, поведения в онтогенезе всегда сопряжено в той или иной степени с какими-либо элементами индивидуально приобретаемого поведения, научения. О строго фиксированном инстинктивном поведении в «чистом виде» не приходится говорить даже относительно низших животных.

В полной мере это относится и к насекомым, инстинктивное поведение которых также совершенствуется научением. В этом состоит основная роль научения в жизни насекомых. Можно, очевидно, считать, что научение стоит у насекомых и других членистоногих «на службе» у инстинктивного поведения. Как и у других животных, инстинктивные движения (врожденные двигательные координации) у них генетически строго фиксированы. Инстинктивные же действия, инстинктивное поведение являются и у насекомых в той или иной степени пластичными благодаря включению в них благоприобретаемых компонентов.

В естественных условиях способность к накоплению индивидуального опыта проявляется у насекомых в неодинаковой степени в разных функциональных сферах. Чаще всего она связана с ориентацией в пространстве и пищедобывательной деятельностью. Примером могут служить отмеченные выше опыты по обучению пчел за пищевое подкрепление ориентироваться по различным рисункам. Другой пример — муравьи, которые очень легко (всего за 12-15 опытов) научаются проходить даже сложный лабиринт, но, насколько известно, не научаются действиям, лежащим за пределами указанных функциональных сфер. Такая специфическая направленность (и одновременно ограниченность) способности к научению является характерной особенностью научения у представителей всего типа членистоногих.

Роль научения в поведении насекомых наглядно выступает и в танцах пчел — этих высших представителей членистоногих. Отстаивая взгляд, будто насекомые, в том числе пчелы, являются «стимульно связанными, рефлекторными животными», американские ученые В. Детьер и Э. Стеллар заявляют, например, что выполнению и интерпретации сложного танца пчелы не обучаются. Вместе с тем, как показали советские исследователи Н. Г. Лопатина, И. А. Никитина, Е. Г. Чеснокова и другие, процессы научения не только уточняют, но и модифицируют коммуникационные способности пчелы в онтогенезе и расширяют набор сигнальных средств.

Более того, как установили названные исследователи, биологическая значимость сигнальной деятельности медоносных пчел определяется стереотипом условных рефлексов, приобретаемых в онтогенезе по мере освоения пространства и при общении в семье. Оказалось, что интерпретация передаваемой в танце информации о расстоянии и направлении полета к источнику пищи возможна лишь в том случае, если пчела до этого научилась соотносить местонахождение корма с характером информации, содержащейся в танце сборщиц. Кроме того, тактильный компонент танца (вибрации брюшка) не имеет врожденного сигнального значения. Последнее приобретается в онтогенезе также условно рефлекторным путем: пчелы, не имевшие в онтогенезе контактов (пищевых) с танцовщицей, не в состоянии интерпретировать этот существеннейший элемент танца. Следовательно, каждая пчела должна в основном научиться «понимать» язык танца. С другой стороны, образование временных связей оказалось важным и для формирования самой способности к выполнению танцев.

Таким образом, нет неизменных форм поведения даже там, где прежде всего требуется стереотипность,- в сигнальных позах и телодвижениях. Даже такое врожденное коммуникативное поведение, как «танцы» пчел, не только дополняется и обогащается процессами научения, не только переплетается с ними, но и формируется в комплексе с индивидуально приобретаемыми элементами поведения.

Конечно, медоносная пчела занимает среди насекомых исключительное положение, и далеко не у всех представителей этого огромного класса психическое развитие достигает такой высоты. Об исключительных психических качествах медоносной пчелы свидетельствуют, в частности, экспериментальные данные, говорящие о наличии у нее аналогов некоторых высших психических функций позвоночных. Речь идет об установленной Мазохиным-Поршняковым высокоразвитой способности пчелы к зрительным обобщениям, например, типа «треугольник» и «четырехугольник» (независимо от конкретной формы, соотношения размеров и взаимной ориентации фигур) (рис. 41, а), «двуцветность» и др. В одной из серий опытов пчелам предлагалось выбрать из попарно предъявляемых фигур те, у которых один локальный признак (зачерченный кружочек) находился на конце цепочки из кружочков независимо от длины и формы этих цепей (рис. 41, б). Со всеми предложенными им задачами, даже в наиболее сложных вариантах, пчелы вполне справлялись. При этом отмечалась большая пластичность, нестандартность поведения, что экспериментатор справедливо связывает с непрерывной изменчивостью условий среды (непостоянство освещения, взаимного расположения, формы, окраски и многих других признаков компонентов среды), при которых этим насекомым приходится добывать пищу. Мазохин-Поршняков приходит к выводу, что выбор незнакомого объекта на основе обобщенных зрительных образов (иногда неправильно обозначаемых им как «понятия») есть свидетельство нестандартного использования пчелами личного опыта, его применения в новой ситуации, отличной от обстановки первоначальной выработки соответствующего навыка.

перцептивная психика
Рис. 41. Изучение способности медоносной пчелы к зрительному обобщению (опыты Мазохина-Поршнякова). Обозначения: а) общая схема проведения опытов; вверху — тестовые фигуры, внизу последовательность отдельных этапов формирования реакции на обобщенные признаки треугольника и четырехугольника (+ = пищевое подкрепление); б) опознавание рисунков по локальному признаку. В каждом опыте предлагалась на выбор одна пара из верхнего и нижнего ряда рисунков; подкреплялись только фигуры из верхнего ряда

Таким образом, здесь справедливо подчеркивается наличие и значение факта переноса определенного навыка в новую ситуацию и решение сложной задачи на основе индивидуального опыта, зафиксированного в виде обобщенного зрительного представления. В этом отношении мы действительно находим уже у пчел психические способности, аналогичные тем, которые относятся к предпосылкам интеллектуальных действий высших позвоночных животных. Однако одних этих предпосылок недостаточно для интеллектуального поведения, мышления животных, особенно если смотреть на эти высшие психические функции животных как на ступень по направлению к зарождению человеческого сознания. Поэтому описанные способности пчел не могут служить и критерием для признания у них мышления и уж во всяком случае не приходится говорить о наличии у пчелы рассудочной деятельности, хотя бы и в элементарной форме, как толкует результаты своих исследований Мазохин-Поршняков. Признавая у высших животных наличие своеобразных мыслительных способностей, интеллекта, нужно со всей определенностью отдавать себе отчет в том, что рассудок, т. е. разум, сознание как качественно иная категория психического отражения не присущи ни одному из животных, а только человеку.

Общая характеристика низшего уровня перцептивной психики

На низшем уровне перцептивной психики уже представлены все те прогрессивные признаки, которые характеризуют перцептивную психи-ку вообще, но во многих отношениях поведение относящихся сюда животных носит и примитивные черты, сближающие его с поведением нижестоящих животных. Так, основную роль играет ориентация поведения по-прежнему по отдельным свойствам предметов, но не по предметам как таковым: предметное восприятие явно играет еще подчиненную роль в общем поведении. Равным образом в последнем преобладают ригидные, «жестко запрограммированные» элементы поведения над гибкими, благоприобретаемыми и т. д.

С другой стороны, мы констатируем на этом уровне четко выраженный активный поиск положительных раздражителей, т. е. положительное таксисное поведение получает мощное развитие. Налицо все виды высших таксисов, включая мнемотаксисы. Последние играют в пространственной ориентации особенно существенную роль, и именно в индивидуальном заучивании ориентиров проявляется в наибольшей степени способность к благоприобретаемому изменению видового поведения, к научению.

Вместе с тем важно подчеркнуть, что хотя у рассматриваемых здесь животных, в частности насекомых, накопление индивидуального опыта, научение играют существенную роль, наблюдается и определенная противоречивость в процессах научения, сочетание прогрессивных и примитивных черт. Специфическая направленность, приуроченность этих процессов к определенным функциональным сферам, как и само подчиненное положение, которое занимает научение по отношению к инстинктивному поведению, несомненно, указывают на переходное положение данного уровня психического развития между элементарной сенсорной и развитой перцептивной психикой.

Но, как мы видели, это никоим образом не означает, что насекомым, как и другим представителям рассматриваемой группы животных, недостает пластичности поведения. Наоборот, и здесь в полной мере проявляется общая закономерность, что усложнение инстинктивного поведения неизбежно сочетается с усложнением процессов научения (и наоборот). Только такое сочетание обеспечивает подлинный прогресс психической деятельности.

Инстинктивное поведение представлено на рассматриваемом уровне психического развития уже весьма развитыми новыми категориями: групповое поведение, общение, ритуализация. Особую сложность приобретают формы общения у видов, живущих огромными семьями, из которых лучше всего изучены пчелы. Язык пчел, этих высших представителей членистоногих, относится к наиболее сложным формам общения, которые вообще существуют в животном мире. Возможно, что новые исследования познакомят нас с поразительными психическими способностями и других насекомых, но на сегодняшний день пчелы представляются нам наиболее развитыми в этом отношении. Наиболее сложные формы инстинктивного поведения закономерно сочетаются у них с наиболее разнообразными и сложными проявлениями научения, что обеспечивает не только исключительную согласованность действий всех членов пчелиной семьи, но и максимальную пластичность поведения особи. Психические способности пчел (как и некоторых других высших насекомых) в некоторых отношениях, очевидно, уже выходят за рамки низшего уровня перцептивной психики.

В ином направлении, чем у членистоногих, шло развитие психической активности у головоногих моллюсков. По некоторым признакам они приблизились к ветви, ведущей к позвоночным, о чем уже свидетельствуют их крупные размеры и отмеченные выше особенности строения нервной системы и особенно зрительного рецептора, что непосредственно связано с резким увеличением скорости движения по сравнению с другими моллюсками.

Поведение головоногих еще совершенно недостаточно изучено, но уже известны многие примечательные их способности. Прежде всего они выделяются существенным усложнением инстинктивного поведения. У головоногих уже встречаются территориальное поведение (занятие и защита индивидуальных участков), «агрессивность», которая только намечается у высших червей, групповое поведение (стайная жизнь кальмаров и каракатиц), в сфере размножения появляются ритуализованные формы поведения, что находит свое воплощение в видоспецифическом «ухаживании» самцов за самками. Все это присуще только высшим животным, помимо головоногих, членистоногим и позвоночным.

Рядом исследователей обращалось особое внимание на весьма развитое у осьминогов «любопытство», что выражается в обследовании ими биологически «бесполезных» предметов, а также на их высокоразвитые манипуляционные и конструктивные способности. Эти способности проявляются в строительстве валов и убежищ из камней, панцирей крабов, раковин устриц и т. п. Этот строительный материал осьминог подбирает, переносит и укрепляет «руками». Иногда такие гнезда представляют собой закрытые со всех сторон строения. По некоторым, правда, еще не подтвержденным наблюдениям осьминоги способны и к орудийным действиям, пользуясь камнями для защиты.

Очень важным представляется и то обстоятельство, что впервые у головоногих появляется способность к установлению контактов с человеком, к общению с ним, результатом чего является возможность подлинного приручения этих животных (в отличие от насекомых!).

Таким образом, головоногие, далеко оставив позади других моллюсков, как и вообще всех низших беспозвоночных, достигли, несомненно, высокого уровня психического развития, во многом сблизившись с позвоночными животными.

Вместе с тем и у головоногих наблюдается та же противоречивость в способности к научению, что и у насекомых. Так, например, у осьминога вообще хорошо развита способность к научению на зрительные и тактильные стимулы, но в ряде случаев он оказывается не в состоянии решить, казалось бы, несложные задачи. Особенно это относится к преодолению преград: осьминог неспособен находить обходной путь, если приманка (краб) располагается за прозрачной преградой (в стеклянном цилиндре или за проволочной сеткой). Тщетно пытаясь овладеть приманкой в прямом направлении, осьминог не хватает ее сверху, через край. Правда, по Бойтендийку, некоторые осьминоги все же способны решить несложные задачи обходного пути. При этом, очевидно, большое значение имеет прежний опыт особи. Другие головоногие уступают осьминогу по своим психическим способностям.

Конечно, при оценке подобных экспериментов необходимо иметь в виду, что здесь ставятся биологически неадекватные, а поэтому и неразрешимые задачи: в естественных условиях осьминог никогда не оказывается в ситуации, когда непосредственно зримая жертва оказывается недосягаемой. К тому же задачи обходного пути относятся к разряду весьма сложных — с ними не справляются не только черепахи, но и куры (в биологически несравненно более адекватных условиях). Тем не менее следует думать, что в психической деятельности головоногих действительно сочетаются прогрессивные черты, сближающие их с позвоночными, с примитивными — наследством низших моллюсков. К примитивным чертам относится и известный «негативизм» научения: головоногие легче научаются избегать неприятных раздражений, чем находить благоприятные. И в этом нетрудно усмотреть общность с поведением животных, обладающих элементарной сенсорной психикой.

На низшем уровне перцептивной психики находится, очевидно, хотя бы отчасти, и ряд представителей низших позвоночных. Однако в корне различные строение и образ жизни членистоногих и позвоночных являются причиной того, что и их поведение и психика, в сущности, несопоставимы. Так, одной из отличительных особенностей насекомых являются их малые по сравнению с позвоночными размеры. В связи с этим окружающий насекомое мир представляет собой нечто совершенно особое: это не микромир простейших, но и не макромир позвоночных. Человеку трудно себе представить этот мир насекомых с его (с нашей точки зрения) микроландшафтами, микроклиматами и т. д. Хотя насекомые живут рядом и вместе с нами, они живут в совершенно иных условиях температуры, освещения и т. п. Уже поэтому психическое отражение действительности не может у насекомых не быть принципиально иным, чем у позвоночных, да и у большинства других беспозвоночных.

Но поскольку наиболее общие признаки психического отражения, характерные для данного его уровня, присущи всем упомянутым животным, можно, очевидно, по поводу рассмотренных нами в качестве примера насекомых сказать, что мы имеем здесь дело с типичными проявлениями низшего уровня перцептивной психики, но в формах, отвечающих тем особым условиям жизни этих животных, которые отмечались выше.

Источник: http://animalkingdom.su/books/item/f00/s00/z0000069/st037.shtml

Перцептивная психика. Характеристика Н.С. животных, имеющих низший уровень развития перцептивной психики

Перцептивная психика является высшей стадией развития психического отражения. Для неё характерно отражение предметных компонентов среды как целостных единиц, в то время как при элементарной сенсорной психике имело место отражение лишь отдельных их свойств. Предметное восприятие обязательно предполагает определённую степень обобщения, появление чувственных представлений. Для животных, достигших уровня перцептивной психики характерен активный поиск положительных раздражителей.

На низшем уровне развития перцептивной психики находятся высшие беспозвоночные – головоногие моллюски и членистоногие (насекомые, ракообразные, паукообразные, многоножки и другие).Наибольшее распространение в природе получил класс насекомых.

Все эти животные имеют сложные, высоко дифференцированные сенсомоторные системы, эффективность работы которых обеспечивается высоким уровнем развития центральной нервной системы. Вообще для головоногих моллюсков и членистоногих характерна большая концентрация нервных элементов. Это повышает возможности управления отдельными системами органов и поднимает общий морфофизиологический уровень организма как целостной единицы.

У членистоногих, как и у кольчатых червей, основу всей нервной системы составляют метамерно расположенные ганглии, связанные друг с другом межсегментарными нервными стволами. В связи с выраженной цефализацией в головном мозге членистоногих слившиеся ганглии образовали мощный головной мозг в виде сложно устроенного надглоточного узла, состоящего из трёх отделов. Сильнее остальных развит передний отдел, в котором находятся ассоциативные и координирующие центры. С этим отделом связана и пара очень крупных и сложно устроенных зрительных долей, иннервирующих сложные глаза. Наибольшее развитие переднего отдела головного мозга наблюдается у насекомых с особенно сложным поведением – у пчёл и муравьёв. Средний отдел головного мозга иннервирует усики, а задний отдел – область рта и, кроме того, тесно связан с симпатической нервной системой.

У головоногих моллюсков нервная система организована по звёздчатому типу. Концентрация и слияние нервных ганглиев у них привели к образованию общей околопищеводной системе мозговых ганглиев, в которой выделяются своими размерами оптические ганглии, нередко превосходящие размерами сами церебральные узлы.

Другой особенностью нервной системы высших головоногих моллюсков является большой диаметр (до миллиметра и больше) эффекторных нервов, что обеспечивает увеличение скорости проведения нервных импульсов.

Дата публикования: 2015-11-01 ; Прочитано: 560 | Нарушение авторского права страницы

studopedia.org — Студопедия.Орг — 2014-2020 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.002 с) .

Источник: http://studopedia.org/14-12284.html

Перцептивная психика. Низший уровень развития перцептивной психики.

Восприятие (perceptio – воспринимать), это целостное отражение в сознании человека предметов, ситуаций, событий в совокупности их свойств. Восприятие возникает при непосредственном воздействии раздражителей на рецепторные поверхности органов чувств. Перцептивная психика это высшая стадия психического отражения. Здесь уже полностью проявляются навыки и восприятия. Компоненты среды отражаются как целостные единицы (при элементарной сенсорной психике отражаются отдельные свойства предметов). Предметное восприятие предполагает определенную степень обобщения, появляются чувственные представления. Перцептивная психика свойственна многим животным, разных ступеней эволюционного развития и в конкретных проявлениях имеет свои различия. Поэтому выделены отдельные уровни: низший и высший уровни развития перцептивной психики.

На низшем уровне перцептивной психики находятся высшие беспозвоночные животные – членистоногие и головоногие моллюски. Из членистоногих наиболее характерен класс Насекомых, у которых хорошо развиты локомоторные органы, имеются конечности рычажного типа, крылья. Это позволяет им передвигаться по суше всеми способами (бег, ходьба, прыжки и т. д.). В воде плавают, ныряют, ползают по дну, бегают по поверхности воды. Мышечная система высоко дифференцирована и специализирована. Полет осуществляется с помощью крыльев. Скорость полета варьирует, например стрекоза летит со скоростью 90 км/час, самец овода – до 122 км/час. Частота взмахов крыльев у пчелы достигает 190 ударов в секунду, комнатная муха – до 330 ударов в секунду и более у некоторых других животных. Некоторые насекомые способны таскать предметы в 100 раз тяжелее своей массы тела.

В связи с этим у членистоногих сложная высоко дифференцированная организация двигательного аппарата и наряду с этим сложная центральная нервная система и органы чувств.

Головной мозг состоит из трех отделов. Передний отдел (протоцеребрум) достигает больших размеров и состоит из двух полушарий, от которых отходят зрительные доли, иннервирующие сложные фасеточные глаза. Внутри полушарий расположены стебельчатые или грибовидные тела – ассоциативные и координирующие центры. Грибовидные тела сильно развиты у общественных насекомых со сложным поведением (пчелы, муравьи). Средний отдел (дейтоцеребрум) меньший по размеру, иннервирует усики (сяжки), а центральная часть дифференцирована в обонятельные доли (органы обоняния помещаются также на усиках). Задний отдел (тритоцеребрум) иннервирует область рта и связан с симпатической нервной системой. Головные ганглии сливаются и образуют мощный надглоточный ганглий (головной мозг), который состоит из афферентного (приносящий импульсы от органов чувств), эфферентного (выносящего) и ассоциативного (выявление и фиксация причинных связей) отделов. Затем следуют ганглии нервной брюшной цепочки (рис. 14).

перцептивная психика

Рис. 14. Головной мозг насекомых: А – головной мозг кузнечика с брюшной стороны: 1 – зрительные доли, 2 – нервы парных простых глазков, 3 – протоцеребрум, 4 – нерв непарного простого глазка, 5 – усиковый нерв, 6 – дейтоцеребрум, 7- дополнительный усиковый нерв, 8 – лобно-губной нерв, 9 – основание кишечного нерва, 10 – перемычка, 11 – окологлоточное кольцо; Б – головной мозг рабочей пчелы (слева – в разрезе): 1 – грибовидное тело, 2 – центральное тело, 3 – зрительная доля, 4 – обонятельная (дейтоцеребральная) доля с двумя усиковыми нервами, 5 – подглоточный узел с нервами челюстей (по В.Ф. Натали, 1975).

Типовым представителем низшего уровня перцептивной психики являются насекомые.

Большую роль в жизни насекомых играют органы зрения – сложные фасеточные глаза (у пчелы пара фасеточных глаз и на темени 3 простых глазка). Фасеточные глаза обеспечивают «мозаичное зрение», поскольку каждая фасетка воспринимает небольшую часть окружающей среды (каждой фасетке соответствует свой глазок – омматидий, изолированный пигментной прокладкой и функционирует независимо, содержит 7-8 зрительных клеток, аксоны которых заканчиваются в оптических ганглиях мозга). Число фасеток у различных представителей насекомых варьирует, например, у муравья и стрекозы – до 12 тысяч, у комнатной мухи – 4600, у некоторых жуков – 25 тысяч. В мозге насекомого зрительное изображение синтезируется в целую картину, как это осуществляется у позвоночных животных. Насекомые близорукие животные. Например, бабочка крапивница, может видеть на расстоянии 2-3 см, а на расстоянии 5-7 см и дальше получает расплывчатое изображение. Очевидно, для общей ориентации в пространстве этого достаточно. Пчела отдельный цветок видит лишь тогда, когда непосредственно приближается. Эти особенности зрения у насекомых соответствуют тому микроландшафту, в котором они живут. Лучше всего насекомые замечают подвижные объекты или неподвижные предметы во время полета. У большинства насекомых характерно цветное зрение.

Органы осязания представлены чувствительными волосками, расположенными по всему телу, на усиках, щупиках челюстного аппарата и конечностях.

Органы вкуса расположены на челюстях, нижней губе и щупиках и по строению похожи на обонятельные органы. Большое значение в жизни насекомых играет запах. Степень развития органов обоняния зависит от способа питания и условий жизни. Они расположены на сяжках (сенсиллах) в виде осязательных волосков, обонятельных сосочков, ямок, на дне которых расположены чувствующие клетки. Насекомые различают запах (некоторые бабочки) на расстоянии 2-3 километров.

На очень высоком уровне развита нервная система у головоногих моллюсков и резко отличается от других моллюсков. Сложно устроен головной мозг, ганглии слились в околопищеводное кольцо. Основания зрительных нервов – оптические ганглии по размерам часто превосходят церебральные узлы. Нервы, отходящие от головного мозга к эффекторам, мощные и в диаметре миллиметр и больше, что в 5-10 раз толще нервов большинства позвоночных животных. Этим обусловлена большая скорость проведения нервных импульсов. Хорошо развиты зрительный нерв и огромные глаза. Строение оптических центров головоногих моллюсков имеют некоторое сходство с позвоночными животными. Таким образом, на низшем уровне перцептивной психики в структуре нервной системы видим глубокие различия между элементарной сенсорной и перцептивной психикой.

Интерес вызывает способность членистоногих и головоногих моллюсков к оптическому восприятию формы (предметному восприятию), как необходимого компонента предметного зрения. Хотя это восприятие у насекомых еще несовершенно. Например, одиночная оса, улетая за добычей, возвращаясь к норке, должна помнить, где расположена ее норка. Оса пчелиный волк, прежде чем улететь от норки, она кружит над норкой и запоминает ориентиры в подобном тренировочном полете. Только головоногие моллюски уже способны к настоящему предметному восприятию, что обусловило усложнение их поведения. У головоногих моллюсков зрение является ведущей рецепцией, хотя хорошо развито осязание и химическая чувствительность. У гигантского спрута, длиной в 20 м, глаза в поперечнике достигают 40 см, а у кита, диной 30 м, диаметр глаза не более 10 см. У членистоногих и головоногих моллюсков существуют четкие системы коммуникации в передаче информации по разным сенсорным каналам (пчелы, муравьи). Это связано с высокодифференцированной и сложной структурой их сообществ и распределение функций между членами этих сообществ. У муравьев разные формы химической чувствительности играют большую роль, чем другие виды рецепции. Личинки муравьев выделяют специфические вещества, которые принуждают взрослых рабочих особей их кормить. По запаху жители одного муравейника узнают «своих» и «чужих», даже если муравей будет мертвый. У пчел также существует химический способ передачи информации, но как дополнительный. Основной и наиболее совершенный способ передачи информации о пищевых объектах проявляется в «танцах пчел». Пчелы не могут жить одиночно, а только группой, в чем им помогает специфическая реакция обмена пищей. Этот эффект группы необычайно стойкий. Вершиной развития инстинктивных компонентов общения у членистоногих является ритуализация, которая четко выражена в репродуктивном поведении. Это четко прослеживается в поведении насекомых в период «ухаживания» самцов за самками, в специальных звуковых сигналах и территориальном поведении. Инстинктивное поведение насекомых усовершенствуется научением. Роль научения в поведении насекомых четко проявляется в танцах пчел. Каждая пчела обязана научиться «понимать» язык этого танца (рис. 15).

перцептивная психика

Рис. 15. Фигуры танца медоносной пчелы (по Г. Деккерт, К. Деккерт, 1985).

У различных рас пчел отдельные компоненты танца несут разную информацию. По своему психическому развитию пчелы занимают особое положение среди насекомых. У них имеются даже аналоги высших психических функций позвоночных животных. Например, пчела способна к зрительному обобщению типа «треугольник», «четырехугольник» или среди предметов выделить черный кружочек. На этой основе профессор МГУ Г. А. Мазохин-Поршняков (1988) выдвинул гипотезу о существовании у них элементарной формы разумной деятельности или своеобразного «интеллекта насекомых». Общественный способ жизни характерен и для муравьев, которые не могут жить по одиночке. Они способны регулировать температуру в муравейнике. С помощью усиков определяют перепад температур в 0,25 о С. Весной муравьи аккумулируют тепло на солнце и затем бегут в муравейник, где отдают тепло. При наличии трудовой деятельности, сложного общественного поведения, почему у перепончатокрылых не развились абстрактное мышление и сознание. Как известно, человеческий мозг состоит из огромного количества нейронов (десятки миллиардов), что обеспечивает избыточность его функционирования, дублирование и компенсирование функций. В основе человеческого мозга лежит вероятностно – статистический принцип. Насекомым свойственный принцип «экономии нейронов», обусловленный их малыми размерами и связаны с трахейным типом дыхания. Поэтому в головных ганглиях нейронов обычно от нескольких десятков до сотен тысяч, но не более одного миллиона. Этого недостаточно для обеспечения вероятностно – статистического принципа работы мозга, который лежит в основе интеллектуальной деятельности и абстрактного мышления. Как уже упоминалось, у насекомых в мозге имеются особые образования «грибовидные тела», которые служат центрами сложной поведенческой интеграции. В отличие от членистоногих развитие психики у головоногих моллюсков шло в другом направлении. Характерной особенностью их поведения является усложнение инстинктивной деятельности, среди которой различают: агрессивное, групповое, территориальное и репродуктивное с определенными формами ритуалов поведения. Хорошо развито у осьминога ориентировочно-исследовательское поведение. Они обследуют предметы, не имеющие определенного биологического значения. У них впервые отмечена способность к установлению контактов и общению с человеком, что дает возможность их приручения. У головоногих моллюсков можно выработать разнообразные условные рефлексы на зрительные и тактильные стимулы. Но осьминог не может решить простой задачи, как найти обходной путь к приманке, расположенной за прозрачной перегородкой. В природе для осьминога не бывает таких ситуаций, чтобы непосредственно зримая жертва была недосягаемой. Задание на обходной путь для осьминога довольно сложное. Даже не все позвоночные животные не могут справиться с подобным заданием (черепахи, куры).

Итак, на нижнем уровне перцептивной психики представлены все прогрессивные признаки психического развития, характеризующие этот уровень психического развития в целом. Но во многих конкретных случаях поведение животных на этом уровне развития имеет и примитивные черты, что сближает их с поведением кольчецов.

Таким образом, основную роль в жизни членистоногих и головоногих моллюсков все еще играет ориентация на отдельные свойства предметов, а предметное восприятие имеет второстепенное значение в общем поведении, в котором преобладают запрограммированные элементы инстинктивных реакций. Но с другой стороны, на этом уровне развития психики четко проявляется активный поиск позитивных раздражителей, и значительно усложняются инстинктивные реакции (групповое поведение, общение, ритуализация). На этом уровне психического развития положительное таксисное поведение получает мощное развитие, включая мнемотаксисы (выученная ориентация), играющие роль в пространственной ориентации, в индивидуальном заучивании ориентиров, что проявляется в способности к научению.

Следует подчеркнуть, что у насекомых отмечаем накопление индивидуального опыта, научение играет существенную роль, хотя наблюдается и противоречивость в процессах научения. Здесь наблюдаем переходное положение между элементарной сенсорной психикой и развитой перцептивной психикой. Насекомым свойственна пластичность поведения (каждой особи и всех членов семьи) и сочетание инстинктивного поведения (групповое поведение, общение, ритуальность) с усложнениями процессов обучения, что обеспечивает прогресс психической деятельности.

Поведение головоногих моллюсков еще достаточно не изучено, (равно как и общественных насекомых), но уже известно, что они обладают усложненным инстинктивным поведением, как агрессивность, групповое поведение, территориальность, ритуальность, (ухаживания самца за самкой в период размножения специфическое, что присуще членистоногим и млекопитающим). У моллюсков отмечено «любопытство», т.е. обследование биологически бесполезных предметов (исследовательское поведение). Развиты манипуляционные и конструктивные способности (строительство убежищ из камней, раковин устриц). Установлен контакт с человеком. Головоногие моллюски достигли высокого уровня психического развития, что во многом сближает с позвоночными животными. Но есть противоречивость, как и у насекомых, в способности к научению, как преодоление преград. Но различное строение организмов, образ жизни членистоногих, головоногих моллюсков и позвоночных животных являются причиной того, что их поведение и психика несопоставимы (малые размеры, микромир и макромир). Психические способности общественных насекомых (пчел, муравьев) и головоногих моллюсков до определенного уровня выходят за рамки нижнего уровня перцептивной психики.

Последнее изменение этой страницы: 2017-01-27; Нарушение авторского права страницы

Источник: http://infopedia.su/17xb5f.html

Этапы развития психики в филогенезе: элементарная сенсорная психика, перцептивная психика, интеллект

Следуя логике излагаемого подхода, примитивные формы психики можно обнаружить даже у мельчайших одноклеточных животных. Уже ресничные инфузории демонстрируют способность к пластичности поведения, проявляющейся в форме привыкания. Так, инфузории в естественных условиях безразличны к фактору освещенности. Когда этих одноклеточных животных помещали в емкость с водой, половина которой была затемнена, а половина освещена, и фиксировали время их пребывания в разных областях, показатели были примерно равными: инфузории с равной вероятностью проводили время как в затемненной, так и в освещенной частях сосуда (свет — абиотическое воздействие). С другой стороны, температура воды является для инфузорий значимым биотическим воздействием. Они активно перемещаются в ту часть водной среды; которая характеризуется оптимальными температурными показателями (теплота — биотическое воздействие). Исследователи многократно сочетали засвечивание определенного участка капли воды с оптимальной температурой. Спустя некоторое время температурный фактор убирали: сосуд опять был поделен на темную и светлую области одинаковой температуры. Оказалось, что инфузории про-

водят в 4,5 раза больше времени в освещенной части сосуда! Они •«научились» связывать свет и температуру, т.е. проявили себя как существа, обладающие психикой!

Первичная, наиболее примитивная стадия психики, которая свойственна огромному количеству видов живых существ от простейших насекомых до некоторых позвоночных, получила название элементарной сенсорной психики. Элементарная сенсорная психика характеризуется тем, что животное реагирует на отдельные изолированные абиотические свойства объектов. На данной стадии активность животного носит целостный нерасчлененный характер, его поведение представляет собой однофазный акт, протекающий от возникновения ощущения к результату. Способность к обучению минимальна и в основном выражается в привыкании.

Известный отечественный зоопсихолог К.Э. Фабри выделяет низший и высший подуровни элементарной сенсорной психики. При переходе на более высокий подуровень наблюдается усложнение поведения и развитие поисковой активности. Более того, именно на стадии возникновения высшего уровня элементарной сенсорной психики наблюдается своеобразный «прорыв» в развитии нервной системы — она дифференцируется, появляются ее разнообразные формы: сетчатая, кольцевая, радиальная. Рыбы, рептилии, земноводные обладают наиболее филогенетически древними структурами головного мозга.

Типичными носителями элементарной сенсорной психики являются насекомые. Ярким примером проявления элементарной сенсорной психики является пищевое поведение паука, для которого значимым абиотическим свойством пищи служит вибрация паутины. Хорошо известно, что стоит обездвижить муху и осторожно поместить ее на паутину, как она теряет пищевую ценность для паука. Как было замечено М. Холзапфелом (М. Holzapfel, 1935), голодный паук будто бы «не замечает» аппетитную жертву и может погибнуть от голода, находясь в непосредственной близости от пищи.

В том, что для носителей элементарной сенсорной психики абиотическое свойство субъективно выступает в неразрывной целостности с биотическим, убеждает эксперимент, проведенный на американских сомиках (А.В. Запорожец, И.Г. Диманштейн, 1939). Аквариум разделялся проницаемой для запаха перегородкой. В перегородке находилось отверстие, а пища помещалась в противоположной стороне аквариума. Сначала рыбы устремлялись непосредственно на запах пищи и, естественно, натыкались на перегород-

ку. Тогда они немного изменяли траекторию движения и повторяли попытки до тех пор, пока случайно не находили верный путь к пище. После этого перегородку убирали. Как вы думаете, менялось ли поведение рыб? Ничего подобного! Они продолжали добираться до пищи по окружному пути, хотя могли без всяких препятствий достичь ее напрямую (рис. 9). Такого парадоксального поведения нельзя обнаружить у более высоко организованных животных, находящихся на высших стадиях развития психики. Полученные факты подтверждают, что для сомиков «путь» к пище субъективно являлся как бы частью пищи, ее устойчивым свойством, которое они обнаружили при проведении опыта.

перцептивная психика

Рис. 9, а. Траектория движения рыбы при выработке реакции обходного маневра

Важно отметить, что на элементарной сенсорной стадии развития психики воздействия должны носить последовательный характер (проще говоря, один объект — одно свойство). Разнообразие свойств объекта, которое облегчает ориентировку на более высоких стадиях развития психики, лишь «путает» животное.

Иллюстрацией может служить дальнейшее исследование поведения рыб. В серии экспериментов, подобных описанным выше, рыбы научались реагировать на положение отверстия в прозрачной перегородке, которое служило «дверью» в контейнере с пищей. После многочисленных проб, когда рыбы усваивали, где именно находится отверстие, его дополнительно помечали черной рамкой. Казалось бы, подобные действия должны были повысить эффектив-

ность нахождения пищи, ведь теперь рыбы не только «помнили» место, где находилось отверстие, но и видели метку. На самом деле все происходило по-другому. Время достижения пищи не только не сократилось, оно увеличилось в четыре раза! Рыбам пришлось устанавливать совершенно новую связь «метка — пища» вместо «положение отверстия — пища», причем две эти реакции вступали в конфликт друг с другом.

Вернемся к настойчивым сомикам, которые предпочитают двигаться к своей цели обходным путем. Большинство млекопитающих повели бы себя в аналогичной обстановке по-другому. Они бы бросились к пище, не обращая внимания на выработанную реакцию. В чем же заключается суть изменений их психики, которые позволяют им легко решать задачу, непосильную для рыб и насекомых? Дело в том, что они достигли более высокой стадии развития психики, получившей название перцептивной.

Перцептивная психика характеризуется способностью реагировать не на изолированные свойства объектов, а на целостные предметы. Действительность воспринимается в форме образов вещей. Например, в одном из исследований на глазах у кролика в ящик помещался кочан капусты. Экспериментатор незаметно заменял в ящике капусту на морковку. Затем кролику позволяли залезть в ящик и съесть находящийся там предмет. Несмотря на то, что в естественной ситуации морковь является таким же привлекательным пищевым стимулом, как и капуста, кролик всем своим видом демонстрировал «удивление» и продолжал поисковую активность. Другими словами, кролик «ожидал» найти капусту, а не пищу «вообще», т.е. воспринимал пищу «предметно».

Объект для носителей перцептивной психики выступает отдельно от условий, в которых он дан восприятию. В образе предмета интегрируются его многочисленные свойства, так что одновременное восприятие нескольких свойств предмета делает его в большей степени представленным в психике животного. Как заметил А.Н. Леонтьев: «Для собаки имеют одинаковый смысл и раздавшееся завывание волка, и запах его следов, и показавшийся вдалеке силуэт зверя». Другими словами, пища для таких животных — это пища, а преграда — преграда. Они связаны ситуацией, но в принципе независимы друг от друга. В активности животных появляется новая структурная единица — операция. Операции — это акты, содержание которых отвечает не самому предмету потребности, а условиям, в которых он находится. Перцептивная стадия характеризуется бурным развитием головного мозга, возникновением коры больших

Рис. 9, б. Траектория движения рыбы после того, как перегородка убрана

полушарий. На разных уровнях перцептивной стадии развития психики стоит большинство позвоночных животных.

Важной особенностью перцептивной стадии развития психики является тот факт, что основу всех форм поведения составляют инстинктивные действия, т.е. генетически наследуемые элементы поведения. Вопреки распространенному мнению, инстинкты не являются «машинообразными», раз и навсегда закрепленными реакциями. Большую роль в реализации инстинктов играет научение. Известно, например, что певчие птицы не поют, если не слышат пения своих старших собратьев, у домашних животных, выросших среди людей, часто нарушено половое поведение. К.Э. Фабри писал: «На стадии перцептивной психики каждый поведенческий акт формируется в онтогенезе путем реализации генетически фиксированных компонентов видового опыта в процессе индивидуального научения» (см. подробнее об инстинктивном поведении гл. 4).

На перцептивной стадии развития психики появляются многообразные виды активности животных, в первую очередь навык и игра. Навык определяется как закрепленные, стабилизированные операции. Многие животные эффективно переносят сформированные навыки из одной ситуации в другую. Каждый, кто держит дома кошку или собаку, знает, что стоит ей научиться открывать лапой дверь в одну из комнат, как она вскоре испробует этот навык на всех дверях в квартире.

В игре операции отделяются от деятельности и приобретают самостоятельный характер. Играя, молодые животные «отрабатывают» операции, которые пригодятся им в дальнейшем.

Наиболее высокоорганизованные млекопитающие (человекообразные приматы) достигают самой высокой стадии развития психики в животном мире — интеллектуальной. Исследованиями интеллекта человекообразных обезьян («ручного мышления») активно занимались представители гештальтпсихологии. Наиболее широкую известность приобрели работы В. Келлера, проведенные им на острове Тенерифе.

Интеллектуальная стадия развития психики предполагает отражение мира в форме целостных ситуаций, состоящих из нескольких компонентов. Животное способно не просто воспринять предметы, но и установить значимые связи между ними. Интеллектуальная стадия развития психики характеризуется следующими особенностями: 1) активное использование «орудий»; 2) явление инсайта, т.е. мгновенного нахождения решения задачи без видимой наблюдателю фазы проб и ошибок; 3) закрепление эффективного способа ре-

щения после единственной удачной попытки; 4) возможность переноса способа решения на широкий класс схожих задач; 5) способность решать «двухфазные» задачи, т.е. к объединению в рамках одной задачи двух уже сформированных операций. Например, вне клетки, где находится обезьяна, кладут банан. Несколько ближе кладут длинную палку. Еще одна палка, более короткая, находится в зоне досягаемости обезьяны. Чтобы достать банан, животному необходимо сначала с помощью короткой палки притянуть к себе длинную, взять ее, а уж потом, орудуя длинной палкой, достать банан. Обычно обезьяны достаточно легко справляются с подобными заданиями.

Хотя некоторые видные исследователи, например К.Э. Фабри, отрицали существование интеллектуальной стадии развития психики у высших животных, в последнее время получены данные, что человекообразные обезьяны, имеющие головной мозг со значительно развитой корой больших полушарий, могут достичь некоторых успехов в овладении зачаточными формами «речи».

Известно, что большинство животных издают звуки. Стадные животные пользуются звуком для коммуникации. Однако такая сигнализация носит характер эмоционального заражения. Так, зебра, почуяв запах хищника, издает ржание определенного типа, которое пугает остальных членов группы и заставляет их спасаться бегством. Ни одно из животных, находящихся на перцептивной стадии развития психики, не способно к образованию связи между конкретной фонемой и предметом внешнего мира. Проще говоря, ржание зебры обозначает «страх», но никогда не обозначает предмета (льва или охотника), вызвавшего этот страх.

Первые опыты по развитию голосовой речи у обезьян также не привели к заметным успехам. Одной из причин неудачи оказалось то, что звуковой репертуар обезьян насчитывает всего около 13 звуков, причем эти звуки значительно отличаются от тех, что составляют основу фонем человеческой речи. Но как только исследователи попробовали, что в качестве единиц речи использовать жесты (подобно жестовому языку глухонемых) или другие знаки, обезьяны стали обнаруживать способность к построению примитивных предметных сообщений. Так, шимпанзе Уошо освоила 132 знака, комбинируя из них связные цепочки в 2—5 слов (А. Гарднер, Б. Гарднер, 1969). Впоследствии авторы показали, что эффект обучения не мог быть сведен к простой дрессировке. Уошо отвечала на вопросы даже тогда, когда экспериментаторы не знали содержания вопроса, который задавали и, соответственно, не могли невербально подсказать

Глава 3. Психика и организм

правильный ответ. Более того, Уошо сама выдумывала новые «слова» для обозначения незнакомых объектов. Так, впервые увидев лебедя, она назвала его «водяной птицей», а арбуз — «сладким питьем». Феноменальные способности Уошо проявлялись и в том, что она могла обобщать конкретные значения слов и переносить общее значение слова на схожие в каком-то смысле объекты. Так, овладев словом «цветок» на примере конкретных растений, впоследствии она называла «цветком» запах табака (который ей нравился) и запах вкусной пищи. Супруги Дэвид и Анна Примак (1978) научили шимпанзе Сару читать и писать. Сара пользовалась пластмассовыми фигурками абстрактной формы и составляла предложения на магнитной доске! Сара выучила 120 символов и комбинировала из них различные сочетания (рис. 10).

Экспериментатор — Саре А) ■’ Б)

3.1. Возникновение и развитие психики в филогенезе

Источник: http://studopedia.info/1-78718.html

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *